Одиночество становится главным героем в этой книге. Из серии мрачных и тихих глав, каждое слово держит читателя на грани, неизвестно как это будет развиваться дальше. Атмосфера непредсказуема и глубоко проникающая в душу, оставляя после себя долгий след после прочтения....
Дикая голодная одержимость желанием просто почувствовать вкус губ, которые я представлял в самых пошлых фантазиях. Не красивый скульптурный рот моей Элли, больше похожий на произведение искусства, а эти губы: не очень полные, бледные, не симметричные и практически никогда не улыбающиеся.
— Где кольцо, Евгения? — грубо повторяю вопрос, на этот раз сжимая ее плечи до сдавленного вздоха.
— Я подала на развод, — отвечает она. — Ты делаешь мне больно. Ты всем нам делаешь больно, Лука, прекра…
Я знаю, что должен прекратить, но не чувствую себя дерьмом.
Я вообще ничего не чувствую, кроме желания увидеть, как изменится ее лицо после моих поцелуев.
Поэтому бессовестно пользуюсь возможностью и снова прижимаю свои губы к ее приоткрытым губам. Меня пробивает дрожь: резкая и внезапная, как удар током. Дергаюсь и почти не чувствую, как мои плечи посыпает град ударов кулаков. Сначала быстрый, потом вялый. А потом…
Она просто отпускает: отчаянно хватается за свитер на моей груди, тянется навстречу, практически вынуждая обнять ее до хруста ребер.
— Мы не должны это делать. — Евгения говорит так тихо, что мне на мгновение кажется, будто ее здесь давно уже нет, а со мной разговаривает ее эхо.
— Мы уже это сделали, — как-то слишком зло отвечаю я.
— И на этом остановимся.
— Ты хочешь?
Она вскидывается — и даже в полумраке я отчетливо вижу зелень рассерженного взгляда.
— Я не встречаюсь с женатыми мужчинами, которые по совместительству мои начальники.
Что ей сказать? Что она уже превратилась в объект, который лежит в моей постели, несмотря на законную жену?
Мы не прощаемся, не говорим друг другу каких-то итоговых фраз. Просто Левитская уходит первой, и через минуту я слышу, как она извиняется за то, что срочно должна уехать.
И мне снова совершенно нечем дышать.
