Одиночество становится главным героем в этой книге. Из серии мрачных и тихих глав, каждое слово держит читателя на грани, неизвестно как это будет развиваться дальше. Атмосфера непредсказуема и глубоко проникающая в душу, оставляя после себя долгий след после прочтения....
Он и сам не понимает, как сильно мне этого хочется."
"Лука толком закрывает дверь за моей спиной, а я бросаю туфли на пол, обеими руками обнимаю его за шею и притягиваю к себе для глубокого поцелуя. У него вкус дорого терпкого коньяка. Я немного отклоняюсь, когда Лука пробует прижать меня сильнее и проталкиваю большой палец между нашими губами. Провожу по его нижней губе и выразительно слизываю эту влагу.
Мне хочется быть сумасшедшей с ним.
Не думать о том, что и как должна делать женщина в тридцать два, не вспоминать, что мое тело, даже получая физическую нагрузку, все равно немного изменилось после рождения сына.
Я напьюсь этим мужчиной, словно самым дорогим алкоголем в жизни, и буду верить, что утро не принесет болезненное похмелье.
— Поцелуй меня, — прошу с тихим надрывом, когда Лука толкает меня к стене, прижимает бедрами.
Он просто смотрит, нависая надо мной своим ростом и потрясая воображение шириной плеч, сухими скульптурными мышцами. У него тело мужчины, который без дорогой рубашки выглядит ничуть не хуже. Мои пальцы скользят по его груди, покрытой редкими короткими светлыми волосками. Ниже, до живота. Понятия не имею, откуда на моих губах появляется соблазнительная усмешка, когда в ответ на легкие касания моих пальцев Лука громко втягивает воздух сквозь зубы и напрягает пресс.
Пытаюсь притянуть его голову, но он внезапно грубо отбирает инициативу.
Сжимает обе мои руки и заводит вверх за голову. Не осторожничает, вдавливая запястья в стену.
— Сильная ты нужна мне в офисе. — Он сжимает хват сильнее, пресекая мои слабые попытки вернуть контроль. — Со мной не нужно быть героиней.
— Ты настоящий? — почему-то шепчу я.
В горле снова ком и безумное желание, смешанное с потребностью быть покоренной и распластанной этим крепким телом, превращают мою кожу в сплошное полотно нервных окончаний.
— Абсолютно настоящий. И главный в нашем дуете, Женя. А ты рядом со мной — слабая и послушная.
Последнее, что я вижу, прежде чем он уверенно разворачивает меня грудью к стене — полный отчаянного желания темно-графитовый взгляд.
