Одиночество становится главным героем в этой книге. Из серии мрачных и тихих глав, каждое слово держит читателя на грани, неизвестно как это будет развиваться дальше. Атмосфера непредсказуема и глубоко проникающая в душу, оставляя после себя долгий след после прочтения....
Звуки пианино и мягкий соблазнительный ритм заставляют меня немного вилять бедрами, прогибаясь в спине, пока Лука проводит ладонью по боку, останавливаясь на бедре. Прижимаюсь лбом к стене и слышу выдох себе в затылок.
— Ты взяла еще какое-то красивое платье? — спрашивает он, но не может дотерпеть до ответа: просто и легко, словно салфетку, разрывает длинный шов на спине. — Купим другое.
— В девять выставка… — вставляю я, и Лука тут же несильно кусает меня за шею.
Я смеюсь: гортанно, расслабленно и нервно одновременно.
Поняла-поняла, никаких разговоров о работе. Сегодня, сейчас, мы просто трахаемся.
Платье сползает на пол теперь уже бесполезным куском ткани, вслед за ним — мой кружевной бюстгальтер. Лука медлит с трусиками и от нетерпения я переступаю с ноги на ногу, поднимаюсь на носочки, буквально выпрашивая вставить в меня член.
Я взрослая голодная женщина, я не буду стесняться своих желаний.
Прошло столько времени с тех пор, как я сходила с ума от мужских прикосновений, с тех пор, как мне хотелось кричать от удовольствия, как я хотела отдаться мужчине везде, где он меня захочет.
Лука проталкивает ребро ладони между моими ногами, разворачивает плашмя — и я послушно раздвигаю ноги. Пальцы бегут вверх по внутренней стороне бедра, пару раз ощутимо прихватывая кожу, вынуждая меня шипеть и стонать.
Он запросто отодвигает в сторону мои трусики, проводит двумя пальмами по влажным складкам, и я запрокидываю голову назад, напрягаясь от острого укола удовольствия.
Хорошо, так хорошо.
Он никуда не торопится: растирает мою влагу пальцами, проводит вверх и вниз, второй рукой направляя бедра в такт музыке. Это невозможно, но я ловлю ритм и медленно, сама, потираюсь промежностью о его ладонь. Сначала медленно, пока удовольствие не становится слишком сильным и болезненным. Но Лука не дает забыть о своем присутствии: сдерживает меня, не давай кончить, порой слишком жестко впиваясь пальцами в бедро, направляет, выравнивая мой ритм.
Щелчок пряжки ремня, шелест «молнии» брюк.
Я забрасываю назад руку, хватаю его за шею, притягивая из последних сил. Ногти скребут по затылку, и из моего горла снова раздается хриплый смех, потому что Лука громко и яростно ругается в ответ на боль от моих пальцев.
Он снова забирает весь контроль. Берет мои руки, впечатывает ладонями в стену. Я прикусываю губу, киваю и послушно широко развожу ноги.
Мы так голодны друг по другу, что не хватает терпения снять последние штрихи одежды.
