Одиночество становится главным героем в этой книге. Из серии мрачных и тихих глав, каждое слово держит читателя на грани, неизвестно как это будет развиваться дальше. Атмосфера непредсказуема и глубоко проникающая в душу, оставляя после себя долгий след после прочтения....
И, конечно, так не бывает, чтобы мне вдруг было от этого больно, но боль — именно то, что рвет меня на куски, когда Хельг перебирается к матери на руки. И я стою совсем один в чужом доме, рядом с чужой женщиной и собственным ребенком, которого по всем законам человеческих отношении не имею права называть «сыном». Хоть я и не бросал его.
— У меня будет время на следующей неделе, — уж совсем спокойно говорит Женя. — Позвони мне. Нам правда о многом нужно поговорить.
— Даже не дашь номер? — зачем-то посмеиваюсь я, хоть он уже есть в моем телефоне.
А в ответ получаю сказанные мной же когда-то слова:
— Ты знаешь, кто я, остальное найдешь. Так это, кажется, работает.
— Я бы никогда не ушел, если бы ты сказала, — бросаю через плечо, когда иду к двери."
"Жду, что сейчас меня окатит потоком ругани и упреков. Так делают все женщины — в моей жизни не было исключений. Вернее, одно было, и я сказал ей, что она меня душит. И ушел, потому что ветер не может сидеть на поводке, потому что таким он стал не от хорошей жизни, а потому что задолбался раз за разом ошибаться и связываться не с теми женщинами.
Нарочно задерживаю руку, прежде чем толкнуть дверь.
Неужели промолчит?
— Я знаю, — наконец, говорит она.
«А я тебя нет. И не знал никогда».
Глава шестьдесят седьмая: VIP
Мне приходится ненадолго вернуться в офис, потому что Анжела рвет и мечет, и требует мою подпись на важных документах.
Приезжаю в офис, где уже аврал, потому что здесь, в мире куда больших денег, чем сфера медиа, совсем другая обстановка и другие законы.
Я торчу в офисе несколько часов, а потом, когда все расходятся, Анжела просит меня задержаться. Судя по выражению ее лица, меня ждет выволочка, каких давно не случалось. Навскидку даже не представляю, где мог так проштрафиться.
Когда большой зал для совещаний пустеет, моя верная помощница кладет на стол большой бумажный пакет и пальцем толкает в мою сторону.
— Что это? — спрашивает Анжела тоном надзирателя.
