Одиночество становится главным героем в этой книге. Из серии мрачных и тихих глав, каждое слово держит читателя на грани, неизвестно как это будет развиваться дальше. Атмосфера непредсказуема и глубоко проникающая в душу, оставляя после себя долгий след после прочтения....
Не так уж он велик, если двое мимолетных знакомых могут случайно столкнуться далеко за границей родной страны.
На секунду мне кажется, что Евгения поворачивает голову в мою сторону, и я приветливо машу рукой, но она не замечает, а предпринимает еще одну попытку поговорить с официантом. Вроде не так уж не понятен русскому человеку чешский, но это ошибочное мнение.
Приходиться подняться и наглядно обозначить свое присутствие.
— Может быть, я смогу помочь?
Она поднимает голову, ловит мой взгляд — и улыбается.
Что-то дергается в моей душе, с болезненным стоном вибрирует, как та последняя струна, на которых великий скрипач, по легенде, сыграл свое самое великое творение.
— Игорь. — Она произносит мое имя так… странно: чуть нараспев, мягко, на выдохе. — Если вы мне не поможете, я так и не узнаю вкус настоящего пражского медовика.
Я наклоняюсь к ней. И это очень странно, потому что я не очень люблю пускать людей в свое личное пространство. Все дело в ее улыбке и в том, что меня резко, до того, как успеваю вдохнуть, уносит в прошлое.
— Если вы хотите попробовать настоящий пражский торт, Евгения… — Мы смотрим друг на друга, и я могу поспорить, что в этот момент она немного краснеет. — То ошиблись местом."
"Я протягиваю руку, предлагая помощь, и, когда она вкладывает в мои пальцы свою узкую ладошку, мне кажется, что невидимый режиссер за нашими спинами кричит: «Свет! Камера! Мотор!»
Я никогда не изменял Юльке. Нет, будет глупо бить себя в грудь и говорить, что за много лет брака меня не увлекали другие женщины, а мой взгляд никогда не падал на симпатичную задницу или красивые губы, которые хотелось бы попробовать на вкус.
Я всегда знал, где мой якорь и что самое главное.
Но эта ладонь в моей руке… Я как будто только что выдернул чеку.
