Два варианта, для чего я мог понадобиться. Или дело в моих способностях, которые в меня вживляли по приказу его деда, того самого Валерия. Или в боевом опыте. Второе вряд ли.
— Для чего я тебе нужен? — спросил я.
— Ты прославленный генерал и…
— Я в тюрьме уже много лет. Мир за это время должен был сильно измениться.
— Я тоже так думал, — с печалью в голосе сказал он. — Но всё пошло совсем плохо, когда мой дед был убит. Очень плохо. После отца мне досталась империя, обескровленная десятками лет войн и голода. Если что-то и менялось, то только в худшую сторону.
Он крепко сжал свою трость.
— Я подарил империи двадцать лет мира, который длится до сих пор. Но всё равно раны на этой земле не затягиваются. Эта деревня, где мы находимся, заброшена, как многие другие. Мало людей осталось в империи, но ещё можно всё исправить. Может быть, мой наследник сможет завершить это дело.
В окно то и дело заглядывали охранники, встревоженные нашим долгим разговором. Но если бы я хотел прикончить ещё одного императора, давно бы это сделал.
— Тогда к делу, — сказал я. — Что тебе нужно, император Громов? У тебя враги, которых нужно разгромить на поле боя? Отправь против них ригги, и дело с концом. У Дома Варга было целых три Исполина, они раздавят кого угодно. Если, конечно, не появилось новое оружие.
— Эту угрозу не победить на поле боя, — сказал он. — Все мои ригги, пушки и панцирники бесполезны против неё.
Я ненадолго задумался. Бывают угрозы, с которыми нельзя покончить в бою: болезни, холод, голод и…
— Заговор? — предположил я, вспоминая, как ригга разносила тюрьму.
— Именно, — он кивнул. — Они уже убили трёх моих сыновей, и выставили за несчастные случаи, — в голосе послышалась злость. — То, что случилось сегодня в тюрьме, ты видел. Если бы я прибыл в назначенный час, погиб бы и сам. Под прицелом последняя… последний наследник. А дальше в списке — дети Наблюдателей Великих Домов. И тогда империя снова погрузится в хаос.
— Тогда зачем тебе нужен я? В конце концов, за столько лет в тюрьме я мог и свихнуться.
— Поэтому я и прибыл поговорить с тобой лично. Вижу, что этого не произошло.
— Потому что с ума сходят только те, кто отчаялся, — я хмыкнул. — А у меня была цель. Но ты не ответил на вопрос, — я убрал снимки в конверт, посмотрю потом. — Зачем тебе я?
— Много причин, — старик закряхтел и начал подниматься, опираясь на клюку. — В таких делах верить никому нельзя. А ты в этом заговоре точно не участвуешь, никто в империи не знает, что ты жив.
