В заснеженной долине медленно прогуливается обоз короля. Солдаты суетятся под замерзшей дорогой, превращая ее в тесный лабиринт ям и укатанных трещин. Белокурый молодой человек, закутанный в черное плащ, смотрит сквозь окно на их неумение преодолеть препятствия. Внезапная перемена к нему приходит, когда он решает сам помочь - выйдя из таверны и отправившись на помощь своим врагам....
Фернандо просто скрипел зубами от ярости – ну кто придумал такое количество всяких завязочек, лент, на парадной одежде. Через секунду он не выдержал и просто срезал всю одежду с юноши.
– Вроде бы, нет, – Фернандо знал, что иногда боль от ранения приходит намного позже, когда из тела окончательно уйдет азарт боя.
В шатер слуги торопливо внесли жаровни, одеяла, воды, граппы, и на всякий случай – еды, хотя о ней и не говорилось.
Метр Рамонд также быстро и уверенно смазывать ноги Луиса.
– Ваше величество, прикажите повернуть юношу на бок, и как можно скорее.
Фернандо лишь бешено покосился на лекаря, и сам повернул его. Пока лекарь занимался спиной мальчика, король шептал: “Дыши, маленький, дыши, слышишь?”
– Пока все, – вдруг раздался голос метра Рамонда, Фернандо даже слегка вздрогнул, выйдя из состояния транса, в который так упорно хотел уйти уставший организм. – Сейчас юношу нужно укрыть как можно теплее, одну жаровню в ноги, вторую – с левой стороны. И постоянно давать ему пить, хоть по чуть-чуть.
Король кивал, слушая своего лекаря, а потом попросил оставить их. Метр Рамонд неодобрительно покачал головой, но, не смея перечить королю, собрал свои вещи и ушел, сообщив напоследок, что будет в своем шатре. Больше ничего добавлять не стал, ибо и так было понятно, что его величество пошлет за ним в случае необходимости.
Как только лекарь начал собираться, Фернандо передвинул жаровни в указанные места и стал укутывать мальчика.
– Кристиан, садись куда-нибудь, тебе только с твоей ногой и рукой что-то делать!
Укрыв как следует мальчика, король сел рядом с бокалом с водой и нежно, поддерживая его голову, пытался поить и опять шептал что-то ласковое, зовущее.
Легрэ сел с другой стороны, стал здоровой рукой массажировать плечи и предплечья юноши.
– Луис, давай же, борись, – попросил он. – Давай, мальчик.
Луис слышал звуки речи. Он словно изнутри весь заледенел. Кто-то говорил там, в конце туннеля. И было больно.
Вместе с нестерпимым мучением к юноше вернулось и сознание, которое, в отличие от тела, полыхало. Луис заметался из стороны в сторону, хотя не чувствовал ни рук, ни ног. А в голове его где-то наверху возник яркий свет. Всплыть? Как всплыть вверх, если нет никакого желания. Если все, что было там любимо, ничего теперь не значит? Там будет больнее, чем в аду... Там...
