В заснеженной долине медленно прогуливается обоз короля. Солдаты суетятся под замерзшей дорогой, превращая ее в тесный лабиринт ям и укатанных трещин. Белокурый молодой человек, закутанный в черное плащ, смотрит сквозь окно на их неумение преодолеть препятствия. Внезапная перемена к нему приходит, когда он решает сам помочь - выйдя из таверны и отправившись на помощь своим врагам....
– Я надеюсь, вы умеете с ней обращаться, – великосветским тоном заметил юноша, укладываясь на предложенное ложе. – А то наше знакомство окажется слишком коротким, чего не хотелось бы.
Кровь билась все быстрее, провоцируя сущность, отдавалась неприятными тянущими ощущениями в паху, и Фернандо насмешливо подумал, что вскоре эти ощущения не будут казаться неприятными.
– Вы думаете, что я никогда не марал руки о подобные приспособления? – инквизитор закреплял руки и ноги юноши, поглядывая в сторону мальчика, который намеревался снять с себя повязку.
– Вы повторяетесь, – откликнулся юноша, прикрывая глаза. Еще чуть-чуть – и дьяволу придется выполнить обещание. Будет и хорошо и плохо. Ведь пониженная чувствительность к боли тоже признак одержимости... Вдруг стало очень интересно как именно умер Хосе. Призрак любовника заманчиво улыбнулся, блеснув маслинами глаз. Или это взгляд церковника? Такой.
– Я буду повторять вопрос столько, сколько потребует ритуал, – колесо повернулось первый раз.
Пока легкое напряжение потянуло мышцы Фернандо. Выдохнуть и расслабиться.
– Я не одержим.
– Как часто дьявол заставляет тебя испытывать сладострастие от боли? – инквизитор наклонился к Фернандо, но лица его видно не было.
– Я не одержим. Я не испытываю сладострастие от боли, – юноше хотелось пить и он все чаще облизывал губы, стремясь хоть как-то смочить пересохшую кожу.
Ксанте улыбнулся своим черным молчанием и натянул тело, совершив еще один поворот. О, теперь он чувствовал, как напряжены мышцы. Принц был красив и член его свидетельствовал о желании.
– Повторяйте за мной – во имя отца и сына, – рука обхватила плоть юноши и четкими движениями прошлась по древку.
От прикосновения инквизитора на Фернандо душным покрывалом навалилась ярость и он невольно дернулся. Стон скрутил тело и принц судорожно втянул воздух, лишь бы не выпустить ни тени звука.
– Во имя... отца... и сына... – рваными выдохами, перемежая попытками скрутить беснующиеся тело и душу.
Колесо повернулось на четверть, усиливая напряжение, а инквизитор продолжил спокойно, продолжая совершать резкие движения по члену:
– И святого духа...
