Автор
В Эрцоге Л. Дж. Шэн поведает о монстре, который прячется среди обычных людей, скрываясь от общества и своей жуткой тайны. Внутренний мир монстра становится ключом к пониманию беспринципности человеческого сердца, вызывая не только размышления о любви и нравах, но и пугает своим невероятным масштабом и глубиной....
– Будь осторожен, милый.
Трой наклонился и поцеловал ее в макушку.
– Всегда, Рыжая. А ты… – он взъерошил мне волосы своей крупной ладонью, – завязывай с сигаретами. От этого дерьма и помереть недолго.
В этот момент я решил, что буду курить, пока не откажут легкие. Не потому, что хотел перечить дяде Трою, а потому, что перспектива умереть молодым показалась мне весьма заманчивой.
Когда он ушел, я обратился к Спэрроу. Нервы были на пределе. Я опасался, что меня снова вырвет, только на этот раз ей на колени. А меня никогда не рвало, и я никогда не плакал.
– Он не хотел меня забирать, – сказал я.
Она провела пальцами по моим волосам, поправляя растрепанные пряди.
– Да, не хотел. Но только потому, что не хотел, чтобы твоя мать навсегда ушла из твоей жизни.
– Но тебе на это плевать. Почему?
– Потому что я знаю, что лучше не иметь вовсе никакой матери, чем плохую. Каждый день, что ты проводил с ней, отзывался болью в моем сердце.
– Бабуля тоже ушла.
– Она не уходила, милый. Она умерла. От нее это не зависело.
– Мне все равно. Я ненавижу женщин. Ненавижу их.
– Однажды ты встретишь ту, которая изменит твое мнение. – Спэрроу улыбнулась украдкой, будто знала что-то, чего не знал я. Но она ошибалась.
Бабуля умерла и оставила меня с Кэт.
Кэт несколько раз чуть меня не убила.
На женщин нельзя полагаться. На мужчин тоже, но им я хотя бы мог врезать по яйцам, и к тому же мужчины никогда не давали обещаний. У меня не было ни отца, ни деда, на которых я мог бы злиться."
"– Я никогда не изменю своего мнения, – пробубнил я, стараясь держать открытыми глаза, которые так и требовали, чтобы я вырубился.
Я заснул на руках у Спэрроу через несколько часов после ухода Троя.
А когда проснулся следующим утром, то увидел на своей тумбочке золотую цепочку.
Я рассмотрел висящий на ней талисман с изображением Святого Антония. По краю круглого амулета были выгравированы мои инициалы.
С. О. Б.
Сэмюэл Остин Бреннан.
Несколько лет спустя я узнал, что Трой и Спэрроу подали ходатайство об официальной смене моей фамилии с Грейстоуна на Бреннана вместе с заявлением на полную опеку надо мной.
Я знал, что Святой Антоний был покровителем всего, что потеряно.
Я был потерян, но теперь меня нашли.
Рядом с кулоном стояла бумажная тарелка с глазированным пончиком и кружка горячего какао.
Теперь я стал Бреннаном.
Представителем элиты бостонского преступного мира.
Привилегированной, уважаемой, а главное, внушавшей страх.
Легендой в процессе становления.
