Автор
В Эрцоге Л. Дж. Шэн поведает о монстре, который прячется среди обычных людей, скрываясь от общества и своей жуткой тайны. Внутренний мир монстра становится ключом к пониманию беспринципности человеческого сердца, вызывая не только размышления о любви и нравах, но и пугает своим невероятным масштабом и глубиной....
Моим самым страшным кошмаром было стать таким, как он, именно поэтому Каталина все время говорила мне, как сильно я на него похож.
Дядя Трой тоже не подарок. Я знал, что он был плохим человеком, но в то же время благородным.
Бандиты в моем квартале говорили, что его руки в крови.
Что он запугивал, пытал и убивал людей.
Никто не связывался с Троем. Никто не выставлял его из дома, не орал на него и не говорил, что он худшая ошибка в чьей-то жизни. А еще было в нем что-то такое, отчего казалось, будто… будто он высечен из мрамора.
Я так сильно хотел быть им, что, стоило мне задуматься об этом, у меня начинало ломить кости.
Само его присутствие казалось более ощутимым, чем присутствие всех остальных.
Всякий раз, когда дядя Трой исчезал посреди ночи, то всегда возвращался весь в синяках и в потрепанном виде. Приносил пончики и не обращал внимания на то, что от него пахло порохом и кровью. Пока мы ели, он рассказывал неудачные шутки за столом, а еще успокаивал Сейлор рассказами о том, что видел, как съехала обитавшая в ее шкафу семейка монстров.
Однажды дядя Трой залил пончик своей кровью, а Сейлор съела его, подумав, что это рождественская глазурь. Тетя Спэрроу чуть не взорвалась от ярости. Она гонялась за ним с метлой по всей кухне под наш с Сейлор заливистый смех, размахивая ей и даже дважды попав ему по уху. Когда тетя, наконец, поймала его (только потому, что он поддался), дядя Трой повалил ее на пол, перехватил оба ее запястья и страстно поцеловал в губы.
Все были так счастливы и так много смеялись, что Сейлор даже обмочилась, что произошло с ней в первый и последний раз.
Но потом я почувствовал, как защемило в груди, потому как знал, что позже вечером они отправят меня обратно к Кэт. Это напомнило мне о том, что на самом деле я не был частью их семьи.
Это был единственный хороший момент в моей жизни. Я снова и снова прокручивал его в голове каждый раз, когда лежал в постели и слышал, как пружины кровати Кэт скрипят под тяжестью незнакомца.
– Мы заберем его, – холодно объявила Спэрроу. – А теперь вон отсюда. Мы пришлем документы, как только наш адвокат их подготовит.
В ту же минуту мою грудь наполнило неизвестное теплое чувство, которое я не испытывал никогда прежде. Я не мог его остановить. Оно было приятным. Это надежда? Предчувствие возможностей? Я не мог дать ему название.
– Рыжая.
