Она сияла, подобно Матери Солнцу, и взгляд ее был суров, как у Матери Войны, на груди сверкал огромный ключ от сокровищницы, а за спиной теснились и очень неодобрительно поглядывали ее рабы, охранники и слуги.
— Б-боги мои… В смысле, прощения просим. Моя королева…
И Колючка неловко припала на одно колено, щеки ее вспыхнули, она потеряла равновесие и чуть не вцепилась в шелковые юбки Лайтлин, пытаясь не рухнуть наземь.
— Извините, у меня на колени вставать не очень получается…
— А ты потренируйся.
Королева совершенно не походила на Колючкину матушку, хотя возраста они были одинакового: Лайтлин — твердая, испускающая сияние, подобно огненному бриллианту, в речах прямая, как удар кулаком в челюсть. А матушка — мягкая и осмотрительная.
— Для меня большая честь — плыть на корабле, находящемся под вашим покровительством, — выпалила Колючка. — Клянусь, я верой и правдой послужу вашему сыну… то есть отцу Ярви, — ведь он больше не считался ее сыном. — Я сослужу вашему служителю добрую службу…
— Ты — та самая девица, что поклялась дать хорошую трепку этому парню — ровно перед тем, как он хорошенько отделал тебя? — И Золотая Королева насмешливо заломила бровь. — Дурак хвастается тем, что собирается сделать. Герой — делает, что должен, без лишних слов.
Она щелчком пальцев подозвала одного из слуг и что-то тихо проговорила. И пошла прочь, не оглядываясь по сторонам.
Колючка так и осталась бы стоять на коленках, но Сафрит вздернула ее на ноги, подхватив под локоть.
— А ты ей нравишься!
— Как же она разговаривает с теми, кто ей не нравится?
— Молись, чтобы никогда не узнать этого.
И тут Сафрит схватилась за голову, ибо увидела, как сыночек быстро и ловко, как обезьянка, взобрался по мачте, уселся на рее на самой верхотуре и стал проверять крепость узлов на свернутом парусе.
— Черт тебя раздери, Колл, немедленно слезь оттуда!
— А ты сама сказала мне: иди и займись чем-нибудь полезным!
И мальчишечка отпустил рей обеими руками, чтобы экстравагантно пожать плечами и развести ладошки в стороны.
— И какая от тебя будет польза, ежели ты сверзишься вниз, дурачина?
— Я безмерно рад видеть тебя.
Колючка снова обернулась. Это был отец Ярви. Странная лысая старуха стояла рядом с ним.
— Я же поклялась, нет? — процедила она в ответ.
— Сослужить мне любую службу, насколько я помню.
Чернокожая старуха тихонько хихикнула:
— Надо же, какая расплывчатая формулировка…
— А то, — усмехнулся Ярви. — Рад видеть, что ты начала знакомиться с ребятами из команды!
Колючка огляделась по сторонам и недовольно скривилась: матушка с Ральфом вели оживленную беседу и не собирались прерывать ее.
— А как же. Успела переговорить с парой благородных мужей.
— Благородство переоценивают.