— Варославу надо срочно найти врага для этих храбрых мужей, — пробормотал Ярви, когда они спускались по сходням. — А то они найдут с кем подраться прямо тут.
Фрор покивал — он как раз вязал носовой конец.
— Хуже нет, когда воин бездельничает.
— И все они смотрят на нас.
Этим утром Бранд как раз снял повязки и теперь нервно ковырял корочки, покрывавшие оставленные веревкой ссадины.
Колючка пихнула его локтем:
— Может, твоя слава уже опередила тебя, Подниматель Кораблей.
— Скорее, нас опередила слава отца Ярви. Мне слава не нужна.
— А ты притворись, что нужна, — усмехнулась Колючка и состроила свирепую мину.
На них смотрели, она смотрела в ответ, причем нагло. Ну, во всяком случае пыталась: горячий ветер швырял в глаза песок, рубашка липла к потной спине.
— Боги, как же здесь воняет…
Бранд еле дышал — такой стоял смрад. Со скрипучих причалов они сошли на Отче Твердь, и Колючка согласно покивала — вздохнуть полной грудью она не могла. На кривых улицах запекался под безжалостным солнцем навоз, собаки дрались за отбросы, а над воротами торчали шесты с нанизанными на них тушками животных.
— Они их продают? — удивился Бранд.
— Нет, это подношение, — ответил отец Ярви. — Так их боги сразу видят, кто принес жертву, а кто нет.
И Колючка кивнула в сторону мачты, которая одиноко торчала посреди площади. С нее свешивались какие-то ободранные туши. Их тихонько раскачивал ветер, жужжали мухи.
— Дикари, — мрачно процедил Ральф.
Колючка вдруг поняла, что это не туши, а трупы. К горлу тут же подкатила рвота.
Отец Ярви нахмурился и покачал головой:
Боги знали, как не любила Колючка ванстерцев, но по какому праву князь Калейвский содрал с них кожу?!
Ярви ткнул пальцем в деревянную доску, на которой было что-то нацарапано:
— Это люди с корабля, которые ослушались князя Варослава и попытались уплыть. Да будет их пример наукой другим людям с берегов моря Осколков.
— Боги, — прошептал Бранд.
Жужжание мух почти заглушило его голос.
— Неужели Гетланд хочет помощи от человека, творящего эдакие пакости?
— Что мы хотим и что нам нужно — это две разные вещи.
Дюжина вооруженных молодцов прокладывала себе путь сквозь толпу. Может, князь Калейвский и воевал с коневодами, но воины его особо не отличались от ужаков — во всяком случае, на вгляд Колючки. Она точно таких же громил убивала в том бою на берегу Запретной. Среди воинов шла женщина, очень высокая и очень худая. Черные-пречерные волосы прикрывал шелковый платок, расшитый монетками.
Она остановилась перед ними и отвесила изящный поклон. На тонкой шее болталась сумка.
— Я служу Варославу, Великому князю Калейвскому.
— А вы — отец Ярви, Служитель Гетланда. Князь поручил мне препроводить вас к себе в палаты.