Ярви и Ральф переглянулись:
— Мне радоваться или бояться?
Женщина поклонилась снова:
— Мой совет — и радоваться, и бояться. А еще — не мешкать.
— Мы проделали долгий путь ради этой встречи, так что медлить я не собираюсь. Ведите нас к князю.
— Я отправлю с тобой кой-кого, — прорычал Ральф, но отец Ярви лишь покачал головой:
— Я возьму с собой Колючку и Бранда. Нужно идти без большой свиты, в сопровождении самых молодых. Это жест доверия.
— Доверия к кому? Варославу? — пробормотала Колючка, когда их окружили воины князя.
— Я притворюсь, что доверяю ему.
— Но он же поймет, что ты притворяешься!
— Естественнно! Но хорошие манеры зиждутся именно на таком странно-хрупком фундаменте.
Колючка поглядела на Бранда, тот ответил таким же беспомощным взглядом.
— Будьте очень осторожны, — прошептала на ухо Скифр. — Люди степи жестоки, но даже они говорят, что Варослав — жестокий человек. Плохо, если вы окажетесь в его власти.
Колючка поглядела на толстые цепи, перегораживающие реку, на свисающие с мачты тела — и пожала плечами:
— Мы уже в его власти, ничего не поделаешь.
Княжеские палаты внутри оказались даже просторнее, чем снаружи. Крышу поддерживали могучие столпы, вытесанные из цельных стволов деревьев. Корни их уходили в плотно утоптанную землю. Из пробитых высоко под потолком окон били острые, как кинжалы, лучи света. В них плавали пылинки. В длинном очаге горел огонь — но горел еле-еле, поэтому внутри встречала прохлада, отрадная после удушающей жары снаружи.
Варослав, князь Калейвский, оказался гораздо моложе, чем думала Колючка. Может, всего на пару лет старше Ярви. А еще он был лысым. Причем даже не просто лысым, а совершенно безволосым: ни бороды, ни бровей. Голова у него была гладкая, как яйцо. А еще он сидел не на возвышении, а у очага, на обычной скамье. Высоким ростом князь тоже не отличался, одет был просто, безо всяких украшений и драгоценностей. И даже оружия при нем не было. Голое лицо против ожиданий не выражало свирепости — только полное, каменное безразличие. Словом, ничего в нем особо страшного не наблюдалось — нечем напугать рассказчика. И тем не менее князь внушал страх. И чем ближе они подходили к нему, слушая эхо своих шагов под высокими сводами, тем больше Колючка боялась.
А когда они с Брандом подошли и остановились по обе стороны от отца Ярви всего в дюжине шагов от сиденья князя, Колючка боялась Варослава как никого на свете.
Голос у него шелестел, как старая бумага. По мокрой спине побежали мурашки.
— Служитель Гетланда, твой приезд — честь для нас. Добро пожаловать в Калейв, Перекресток Мира.
И он перевел взгляд с Бранда на Колючку, а потом опять на Ярви, а потом погладил между ушей здоровенную псину, уютно свернувшуюся у ножек скамьи.