— Как насчет поединка с одним из моих гвардейцев?
— Ставьте уж сразу двоих, — гаркнула Колючка — ох ты ж, опять брякнула, не подумав. Голос звучал странно, словно и не принадлежал ей: скрипуче и громко.
И дерзко. И совсем по-дикарски — такому негоже звучать среди изузоренных серебром мраморных стен.
А герцог… расхохотался.
— Пот-ря-сающе! Вот она, самонадеянность юности! Моя племянница очень похожа на нее. Она тоже думает, что можно делать что хочешь — и плевать на традиции, и на чувства других людей, даже на… суровую реальность этого мира.
Ярви снова поклонился:
— Правители и те, что стоят у трона, должны всегда помнить о суровой реальности.
Герцог покачал пальцем:
— А ты мне начинаешь нравиться!
— На самом деле, у нас есть общий друг.
— Эбдель Арик Шадикширрам.
Глаза герцога широко распахнулись, он даже снял ногу с ручки кресла и сел прямо:
— Увы, ваша милость, она переступила порог Последней двери.
— Предательски убита своим же рабом.
— Господи ты боже мой… — и герцог откинулся на спинку кресла. — Какая женщина… Была. Когда-то я просил ее руки, да… ну, я был молод, но… — И он помотал головой: — Вы не поверите, но она отказала мне! Отказала! Мне!
— Воистину, удивительная женщина.
— Время утекает, как вода сквозь пальцы… Казалось бы, мы виделись только вчера…
Герцог испустил длинный вздох, и глаза его разом посерьезнели:
— Безусловно, ваша милость.
И отец Ярви снова поклонился. Голова его то опускалась, то поднималась — ни дать ни взять яблоко в ведре с водой.
— Меня прислали королева Лайтлин и король Атиль, государи Гетланда. Я покорно испрашиваю аудиенции у сиятельной Виалины, Императрицы Юга!
Герцог поморщился, оперся локтем о ручку кресла и принялся теребить бородку:
— Где там, вы сказали, находится ваш Гутланд?
Колючка до боли стиснула зубы, но отца Ярви отличало просто бездонное терпение:
— Гетланд находится на западном берегу моря Осколков, ваша милость. К северу от столицы Верховного короля Скегенхауса!
— Так много стран! Только ученому мужу под силу запомнить все эти иноземные названия!
Придворные снова закивали, одобрительно пересмеиваясь. Колючке нестерпимо захотелось разбить пару угодливых сытых рыл.
— Сейчас столь многие хотят получить аудиенцию… Я бы рад пойти вам навстречу, но… Увы, времена сейчас непростые…
— Конечно, ваша милость.
— Столь многих врагов нужно проучить, столь многих друзей обнадежить… Столь много союзов нужно заключить… увы, некоторые союзы нам важнее, чем… другие. При всем уважении…
Никакого уважения в его голосе не слышалось. Напротив, от герцога за милю несло презрением, как от старого сыра — плесенью.
— Конечно, ваша милость.