Женщина улыбнулась, показывая в выемке белые зубы.
— Тук-тук, — сказала она, проскальзывая внутрь и прихлопывая за собой дверь.
Одета она была и впрямь богато: накидка тонкого белого льна, на шее — золотая цепь, каждое звено в виде раскрытого глаза. Она заломила бровь, увидев, сколько на нее направлено мечей и копий, и медленно подняла руки вверх:
Ральф вдруг радостно завопил и отбросил свой лук на пол, кинулся к женщине и сжал ее в медвежьих обьятиях.
— Сумаэль! — воскликнул он. — Боги, как же я по тебе соскучился!
— А я по тебе, Ральф, старый ты хрыч, — засмеялась она, похлопывая его по спине.
И охнула, когда он поднял ее над полом.
— Я сразу что-то такое заподозрила, когда в гавань вошел корабль с именем «Южный Ветер». Остроумно, кстати.
— Чтобы не забывать, откуда мы все вышли, — проговорил Ярви, потирая шею здоровой рукой.
— Отец Ярви, — улыбнулась Сумаэль, высвобождаясь из объятий кормчего. — А я все знаю, хе-хе. Бедняга, ты затерялся в бурном море, и носит тебя по волнам одного-одинешенька, и некому указать верный курс. Правильно?
— Ну хоть что-то в нашей жизни не меняется, — отозвался он. — Я смотрю, у тебя… неплохо дела идут.
— А у тебя хуже некуда.
— Я же говорю — некоторые вещи не меняются.
— Что ж, и не обнимешь меня?
Ярви фыркнул — или всхлипнул:
— Если обниму — боюсь, не смогу выпустить из объятий…
Она подошла, и они обменялись долгими взглядами:
И она положила ему руки на плечи и поднялась на цыпочки, чтобы обнять сильней. Он положил ей голову на плечо, и по исхудалому лицу потекли слезы.
Бранд посмотрел на Колючку, та пожала плечами:
— Ну, теперь понятно, кто такая Сумаэль…
— Так, значит, это посольство Гетланда? — и Сумаэль ткнула в кучу плесневелой штукатурки.
Таких куч на пыльном полу громоздилось приличное количество.
— Неплохой особнячок ты себе подобрал.
— Я — сын своей матери, — парировал Ярви. — Хотя она, конечно, больше мне не мать.
В облупившемся зале, где они сели обедать, могло бы уместиться человек сорок, но команда как-то разошлась по своим делам, и теперь в пустой комнате гуляло эхо.
— Что ты здесь делаешь, Сумаэль?
— Встречаюсь со старыми друзьями, — и она с улыбкой откинулась в кресле, положив ногу в заляпанном грязью сапоге — обувь странно не вязалась с роскошным одеянием — на исцарапанную столешницу.
— Я помогла дяде с постройкой корабля для Императрицы Теофоры, и все завертелось. В общем, к неудовольствию некоторых придворных, она назначила меня смотрителем императорского флота.
На лицо упала темная прядка, она оттопырила губу и сдула ее прочь.
— С кораблями ты управлялась отлично. У тебя это хорошо получалось. — Ральф смотрел на нее с улыбкой, как на любимую дочку, которая вдруг приехала навестить родителей. — Это — и людей злить.