Толстошеий бросился на нее, и она отбила его меч своим, сталь зазвенела, ударила, из его щита полетели щепки, отступила, пытаясь выгадать время, авось что-нибудь придумается, поскользнулась на рассыпавшихся фруктах и едва не упала на стол. Ее рубанули по ноге мечом — над коленом, левое бедро. Она заорала, поперхнулась криком — высокий выдернул клинок, готовясь нанести последний удар.
В бою тебя ранят, и даже если сильно — не снижай темп, не спотыкайся, не сомневайся. И она ткнула в высокого факелом, и он вовремя поднял щит и попятился вниз по ступеням, а красные уголья высыпались ему на спину, полетел пепел.
Она успела пригнуться, хотя не видела, как замахнулся толстошеий, меч просвистел мимо и врезался в ближайшую колонну, полетела мраморная крошка, тени задергались, мельтеша, уворачиваясь. Колючка ударила, но раненая нога не держала, и меч отскочил от латного оплечья и задержал его лишь на мгновение.
И она видела, как течет ее кровь, такая темная в свете факелов, и дорожка из брызг и капель тянется к самому острию клинка высокого. И она видела перекошенное от ярости лицо герцога. И она услышала, как что-то кричит, перегнувшись через перила, Императрица. Наверное, зовет на помощь, вот только помощь не шла. Толстошеий поставил правую ногу на верхнюю ступеньку, следил за ней, не отрывая холодного взгляда, поверх щита. Высокий пытался отряхнуть угли с загоревшегося плаща.
Драться. Надо драться, пока из нее не вытекла вся кровь. Надо нападать. Причем прямо сейчас.
Она отлепила себя от стола, толстошеий ударил и отпрыгнул вниз по лестнице, перескочив через мертвое тело. Раненая нога не выдержала веса тела, подвернулась, но она знала, что так будет. Упала, перекатилась, не попав под удар меча высокого, а тот бил хорошо, наотмашь, рассеченный клинком воздух взъерошил ей волосы. Она поднялась, опираясь на здоровую ногу, и полоснула его, отступая.
Попала она высокому под колено, тот рыкнул, попытался развернуться и упал на четвереньки прямо ей под ноги. Она завела руки за спину, высоко подняла меч и с размаху ударила его по шлему. Ударила с такой силой, что чуть рука из сустава не вылетела, а зубы щелкнули. Клинок раскололся, осколки полетели во все стороны. Вмятина на шлеме тоже вышла приличная, высокий задергался, судорожно задрыгал ногой, разевая рот в беззвучном крике.
Привалило тебе много удачи в бою, сказал бы Одда, потому что ванстерец решил рубануть ее топором и промахнулся буквально на волосок, тяжелое лезвие вырубило здоровенный кусок мрамора. Колючка отпихнула его факелом, ветерок подхватил последние искры. Нога пульсировала болью и не держала. Вообще.
Толстошеий осторожно наступал, прикрываясь щитом. На все найдется свой способ, говорил отец Ярви, но Колючка не могла его отыскать.