Слишком тяжелая рана. И их слишком много. Она крепче сжала рукоять сломанного меча, оскалилась — чтоб враг ничего не понял. Она храбрая и сильная и ничего не боится. Пахло цветами. Цветами и кровью.
— Вам смерть пришла, — прошептала она.
Виалина взвизгнула, когда она прыгнула между колоннами — прямо на спину коротышке, прихватила его за бычью шею, вцепившись в запястье руки, которой он держал меч. Он попытался скинуть ее, щит заходил ходуном — и коротышка раскрылся. Колючка пихнула его, левая нога подвернулась, стрельнула болью, но она ухватилась за его кольчугу и подтянулась вверх, зарычала и всадила сломанный меч ему под подобородок. Он плюнул кровью, Императрица завизжала, когда они вдвоем рухнули на нее.
Колючка откатилась как раз вовремя — мимо просвистел тяжелый топор ванстерца и врезался глубоко в грудь толстошеему, рассекая кольчугу. Колючка из последних сил поползла, потянулась к топору — выдрать, забрать себе. Дыхание обжигало горло, грудь ходила ходуном.
— Бранд! — хрипло крикнула она.
Она услышала за спиной шаги, отшатнулась в сторону, увидела, как сверкнуло железо. Герцог ударил ее в щеку, голова дернулась, но это был какой-то слабый удар, она почти не пошатнулась.
Колючка вцепилась в его золоченую нагрудную пластину.
— И это все, на что ты… — прошипела она, но слова утонули в крови, кровь потекла по подбородку.
Что-то у нее во рту застряло. Холодное, твердое, на языке лежит. И тут она поняла — он ударил ее кинжалом. И кинжал теперь торчит из щеки, а лезвие у нее во рту, и он еще держится за рукоять.
Они смотрели друг на друга в темноте, и оба, похоже, поверить не могли, что так получилось. И что она все еще стоит на ногах. И тут в отсветах факельного пламени она увидела, как в глазах его поднялась холодная злость.
Клинок задвигался у нее во рту — вытащить пытается, и она прихватила его зубами, наподдала герцогу коленом в бок раненой ногой, вывернула голову, выворачивая окровавленную рукоятку кинжала из обмякшей руки. И неуклюже отпихнула его в сторону, пошатнулась. Ванстерец снова ударил топором, задел плечо и снес кучу листьев с куста. Она, прихрамывая, пятилась к фонтану.
У всех есть план — но это до того, как начнешь истекать кровью. Она истекала кровью. Горячая кровь текла по ноге, по лицу. Липкая кровь. И планов больше не было. Она харкнула, полетели кровавые брызги.
Ухватилась за рукоять и вытащила кинжал из лица. Почти без усилий. Может, с зубом каким вытащила, ну и ладно. Боги, как голова-то кружится. Нога больше не саднила, просто занемела. Занемела, а еще было мокро и колено дрожало. Дрожало так, что шлепало о вымоченные в крови штаны.