А что, если она проснется и… ничего такого не скажет? Это что ж, получается, у него теперь девушка есть? И что дальше с этим делать?!
— Боги, — пробормотал он и уставился, моргая, в потолок.
В конце концов, они же ответили на его молитвы и привели ее к нему в постель, правда? Ну так с чего бы им забирать ее из постели?
Всхрапнув особенно сильно, Колючка дернулась, потянулась, сжала кулаки, дернула ногами — мускулы ходуном заходили. Высморкнула из носа соплю, утерлась ладонью, протерла глаза другой ладонью и сбросила спутанные волосы с лица. И вдруг застыла, а потом резко вывернула голову и уставилась на него широко открытыми глазами.
— Доброе утро, — сказал он.
Она удивленно пробормотала:
— Значит, это не сон?..
Ага. Это самый настоящий кошмар!
Они долго смотрели друг на друга.
— Ты хочешь, чтобы я ушла? — спросила она.
— Нет! — ответил он, пожалуй, слишком поспешно и слишком громко. — Нет. Хочешь, чтобы я ушел?
И она медленно села, натянула одеяло на плечи, выставила колени и широко зевнула.
— Почему? — оказалось, он сказал это вслух.
Она замерла на половине зевка — так и застыла с открытым ртом.
— Что, не задалась вчерашняя ночка, да?
Она вздрогула, словно он залепил ей пощечину.
— Что я сделала не так?
— Ты? Нет! Ты ничего… я о себе говорю вообще-то.
На самом деле он не был так уж уверен, что говорит о себе, но слова вылетали как-то сами по себе:
— Рин же тебе сказала, да? Что мой собственный отец не хотел, чтобы я рождался. Что моя мать не хотела, чтобы я у нее был.
— Я слышала, твоя мать умерла.
— А разве это не одно и то же?
— Я вырос, ковыряясь в помойках. Я выпрашивал еду для сестренки. Я возил кости, как раб.
Он не хотел это говорить. Никому и никогда. Но это вырвалось. Само. Как рвота.
Колючка захлопнула рот:
— Я, конечно, сука, дура и задница, Бранд, но не такая уж задница, чтобы заноситься перед тобой из-за всего этого. Ты хороший человек. Человек, которому можно доверять. И все, кто тебя знает, так думают. Колл только о тебе и твердит, Ральф тебя уважает. Ты даже отцу Ярви нравишься — а ведь ему никто не нравится.
Он удивленно поморгал:
— Я же всегда молчу.
— Правильно! Ты слушаешь, что другие люди говорят! А еще ты красивый и хорошо сложен. Мне Сафрит тыщу раз говорила.
— Они с матерью Скейр целый вечер твой зад обсуждали!
— Да от тебя любая девушка без ума будет! К тому же теперь ты не на помойке живешь! Непонятно только, почему ты хочешь, чтобы я была твоей девушкой…
Ему и в голову не приходило, что она может сомневаться! Она ж всегда выглядела такой уверенной в себе!
Но она только крепче натянула на плечи одеяло и посмотрела на свои босые ноги с недовольной гримасой:
— Ты… честолюбива, вот. И мне это нравится.
— Нет. Ты остроумная. И это мне тоже нравится.