Однако Смерть открыла перед Теофорой Последнюю дверь до того, как я смог осуществить свой план.
— Хороший служитель всегда стремится заглянуть в будущее, но грядущее подобно земле, заволоченной туманом. События не всегда устремляются в прорытое для них русло.
— Это вы про мать Скейр?
— Да, я надеялся, что этот план сработает.
Отец Ярви прислонился спиной к стволу дерева.
— Мне нужен был союз с ванстерцами, но мать Исриун вмешалась и все испортила. Однако она вызвала короля на бой. Поединок — лучше, чем битва, так я рассудил.
Он говорил спокойно, даже холодно — словно не о людях шла речь, а о фигурках на доске.
У Бранда вдруг пересохло во рту:
— А если б Колючка умерла?
— Тогда мы бы спели печальную песнь над ее курганом и прославили ее подвиг в веселых песнях.
Ярви смотрел на Бранда глазами мясника, который прикидывает, какую скотинку лучше зарезать.
— Но мы бы не стали сражаться с ванстерцами и впустую тратить силы. Мы с королевой Лайтлин бросились бы к ногам праматери Вексен вымаливать прощение. Король Атиль поправился бы, и его честь осталась бы незапятнанной. А через некоторое время мы могли бы предпринять еще одну попытку.
Что-то такое было в словах отца Ярви, отчего у Бранда внутри головы начиналась щекотка. Какая-то мысль все вертелась и вертелась и отказывалась облекаться в слова…
— Мы все думали, король Атиль вот-вот шагнет в Последнюю дверь… Откуда вы знали, что он поправится?
Ярви помолчал, открыл было рот — а потом закрыл его. И посмотрел на дверь, откуда доносились удары молота Рин, и снова на Бранда.
— Я думаю, ты хитрей, чем кажешься.
Бранд чувствовал себя так, словно шел по тонкому весеннему льду и тот скрипел под сапогами. Но поворачивать назад поздно.
— Если я буду стоять с вами плечом к плечу, я должен знать правду.
— Я однажды сказал тебе, что правда — дело хорошее, вот только она у каждого своя. Моя правда в том, что король Атиль — железный человек, а железо твердое, а если наточить — то и острое. Вот только не гибкое. Не гнется, а сразу ломается. А иногда от человека требуется гибкость.
— Он никогда бы не заключил мир с ванстерцами.
— А нам нужен был этот мир. Без них мы бы остались одни против полумира.
Бранд медленно кивнул: что ж, головоломка сложилась.
— Атиль бы принял вызов Горма.
— Да. И сразился бы с ним, ибо гордость не позволила бы отступить, и погиб, ибо он слабеет с каждым годом. Я обязан оберегать короля. Для его собственного блага и для блага страны. Нам нужны союзники. И мы отправились на поиски союзников. И я их нашел.
Бранд припомнил, как служитель стоял над огнем и бросал в горшок засушенные листья.
— Вы его отравили. Вашего собственного дядю.
— У меня нет больше дяди, Бранд. Я отказался от семьи, когда вступил в Общину.