Рэйт зажмурился крепко-крепко, потом открыл глаза.
Сориорн добивал раненых. Тыкал копьем деловито, словно опускал в лунки саженцы. Сквозь калитку до сих пор прибывали воины: с лязгом извлекали клинки, переступали через убитых.
— Брат, тебе вечно надо первым лезть в бой? — спросил Рэкки. Он разомкнул застежку и стянул с Рэйта шлем, а потом наклонил ему голову, чтоб осмотреть порез. — Неймется обеспечить мне славу более красивого брата?
Слова казались чужеродными на ободранном языке Рэйта:
— Самому-то тебе явно не справиться. — Он подвинул брата и вступил в бой с непослушным телом, пытаясь подняться, стрясти с руки обломки щита, а из головы вытряхнуть серую муть.
Просторен был Мыс Бейла. Под высью эльфийских стен кишели соломенные и сланцевые крыши. И везде — треск, грохот, крики. Ванстерцы с гетландцами, как хорьки в кроличьей клетке, прочесывали крепость и вытаскивали людей Верховного короля из укрытий, растекались по длинному скату, ведущему в бухту, строились полукольцом у двойных дверей, покрытых резными рисунками. Король Горм и король Атиль стояли средь них.
— Коль надо, мы тебя выкурим дымом! — проорал дверным доскам отец Ярви. Точно вороны, служители слетаются сразу, как кончится бой, чтобы всласть поковыряться в еще теплой изнанке победы. — Что ж ты сразу-то не вышел сражаться?
Из-за дверей послышалось глухое ворчание:
— Доспехи долго надевал. У них застежек невпроворот.
— Сия мелочь умеет дурачить персты крупного мужа, — согласился Горм.
— Но теперь доспехи на мне! — отозвался голос. — Среди вас есть именитые бойцы?
Отец Ярви устало вздохнул.
— Здесь Колючка Бату, Атиль, Железный Король, Гром-гиль-Горм, Крушитель Мечей.
За дверью довольно хрюкнули:
— От столь громких имен и поражение не горько. Соблаговолит ли кто из них сразиться со мной?
Колючка сидела на ступенях неподалеку, морщась от того, что мать Скейр сдавила ей рану, чтобы выпустить кровь.
— За вечер я насражалась с лихвой.
— И я. — Горм передал Рэкки свой щит. — Да пусть огонь пожрет этого неподготовленного дурня с его мелкими пряжками на доспехах.
Ноги Рэйта шагнули вперед. Ладонь его поднялась кверху. Его рот проговорил:
Рэкки обхватил его руку и силой ее опустил.
— Единственное, что в жизни верно, — так это смерть. — Король Атиль пожал плечами. — Я буду биться с тобой.
Отца Ярви поразил ужас:
Атиль оборвал служителя одним взглядом, глаза его ярко блеснули.
— Прыткие бегуны сграбастали себе всю славу. Теперь я заберу свою долю.
— Уговор! — прозвучал голос. — Я выхожу!
Загремел засов, и двери широко распахнулись. Лязгнули щиты — полукруг воинов изготовился принять натиск атаки. Но на крепостной двор ступил лишь один человек.
Он был могуч. На мускулистой, плотной шее сбоку витая наколка.