Крепкая кольчуга с травлеными пластинами наплечников, на бугристых предплечьях множество золотых браслетов. Рэйт одобрительно буркнул, ибо, судя по виду, с таким не зазорно сразиться. Большие пальцы воин непринужденно сунул за пояс и осклабился на полумесяц неприятельских щитов. Презрительно, как и подобает герою.
— Ты король Атиль? — засопел боец, выдувая струйку пара из широкого, приплюснутого носа. — Ты старше, чем утверждают песни.
— Эти песни складывали какое-то время назад, — проскрипел Железный Король. — Тогда я был помоложе.
Кто-то рассмеялся, но только не этот воин.
— Я — Дунверк, — взрычал он. — Быком прозвали меня люди. Верен Единому Богу, предан Верховному королю, Сподвижник Йиллинга Яркого.
— Что подтверждает одно — ты не умеешь выбирать ни друзей, ни королей, ни богов, — сказал отец Ярви. На этот раз смех был погромче, и даже Рэйту пришлось признать шутку достойной.
Однако поражение надежно гробит веселье, и Дунверк стоял как каменный.
— Поглядим, когда Йиллинг вернется и напустит на вас, клятвопреступников, Смерть.
Дунверк не спеша вытащил меч — вдоль кровостока протянулись выгравированные руны, рукоять исполнена в виде золотой головы оленя, ветвистые рога составляли крестовину.
— Если я одержу победу, вы пощадите остальных моих людей?
Против горы мышц Дунверка Атиль выглядел старой костлявой курицей, однако вовсе не выказывал страха.
— Ты слишком самонадеян.
— Коли сотня, да с лишним моих мертвых противников могли б говорить, то сказали бы, что самонадеян не зря.
— Надо мне предупредить тебя, старче, что бился я по всему Нижнеземью и не нашлось там того, кто устоял бы со мной в поединке.
По искаженному шрамами лицу Атиля пробежала судорога улыбки.
— Надо было тебе в Нижнеземье и оставаться.
Дунверк бросился вперед с высоким и твердым замахом, но Атиль, проворный, как ветерок, увернулся — до сих пор баюкая меч на сгибе локтя. Дунверк сделал мощнейший выпад, и король с презрительным высокомерием шагнул в сторону, свободно свесив оружие вдоль тела.
— Бык! — подняла хохот Колючка. — И то правда, дерется, как бешеная корова.
Дунверк взревел, рубя направо-налево, от орудования таким тяжелым клинком на лбу выступил пот. Воины потихоньку пятились, укрываясь щитами: вдруг какой сбившийся с пути противовзмах заденет их — и толкнет прямиком в Последнюю дверь. А король Гетланда отпорхнул от первого удара, пригнулся под вторым — меч Дунверка полоснул лишь его седые волосы — и под высверк стали вынырнул на открытое место.
— Дерись со мной! — с ревом повернулся Дунверк.
— Уже, — молвил Атиль и, подхватив край плаща, вытер лезвие, а затем бережно пристроил меч обратно на предплечье согнутой руки.