Дунверк выругался и прянул к нему, но нога воина подвернулась, и он упал на колено. Кровь хлынула через верх голенища, разлилась по булыжной площадке. Вот тогда до Рэйта дошло, что Атиль рассек под бедром Дунверка главную вену.
Со всех сторон зазвучал шелест благоговейного придыхания, и Рэйт ахнул, не выделяясь среди прочих столпившихся воинов.
— Слава Железного Короля взошла не на голом месте, — шепнул Рэкки.
— Надеюсь, Яркий Йиллинг владеет мечом получше тебя, Дунверк Бык, — сказал Атиль. — Ты старика попотеть не заставил.
И вот тогда Дунверк улыбнулся, блуждая остекленелым взглядом где-то не здесь.
— Все вы увидите, как владеет мечом Яркий Йиллинг, — прошептал он с лицом бледным, как воск. — Все до одного.
И повалился на бок, на блесткую гладь собственной крови.
Все согласились, что это была великолепная смерть.
Матерь Солнце, мазок на восточном краю окоема, укутала своих детей, звезды, серо-стальною пеленой рассветного неба. Впереди вздымалась крепость, этим бесцветным утром мрачная, как насыпной могильник. Над ней в предвкушении кружили вороны.
— Хотя бы дождь прошел, — пробормотала Скара, откидывая капюшон.
— Тот, Кто Разговаривает Громом сейчас обрушивает свое недовольство на сушу, — молвила королева Лайтлин. — Он, как все мальчишки, порой наводит большой переполох, но надолго его не хватает.
Она вытянула руку и щекотнула принца Друина под подбородком.
— Нет, — Скара крепче обняла малыша. — Мне не тяжело. — Эти ручонки на шее прибавляли ей сил. А силы нужны ей сейчас прежде всего.
Мыс Бейла, сияющий символ соединенного Тровенланда, помнился ей другим. Селение под сенью крепости, где она однажды отплясывала на летнем празднестве, лежало в развалинах, дома покинуты — или сожжены. Садовую рощу перед ветхим, людских рук участком стены душил плющ, в сорняках гнили прошлогодние фрукты. Прежде яркие знамена украшали огромные ворота меж двух воспарявших эльфийских башен. Сейчас под бойницами на скрипучей веревке покачивал босыми ногами висельник.
С него содрали и золотые украшения, и сверкающую кольчугу; отобрали позолоченный клинок — и все же Скара сразу узнала его лицо.
— Один из сподвижников Йиллинга Яркого. — Невзирая на меховую накидку, ее пробрал озноб. — Один из тех, кто сжег Ялетофт.
— И все равно висит, — отметила Лайтлин. — Похоже, молитвы Смерти не откладывают встречи с ней.
— Встречу с ней ничто не отложит, — прошептала Скара. Наверно, его смертью следовало насладиться, как стоило бы возблагодарить Матерь Войну за свободу хотя бы этого клочка Тровенланда. Но внутри ее гуляло лишь эхо страха перед ним, еще живым, наряду с ужасом от того, что этот страх не отпустит ее никогда.
Кто-то срубил дуб-великан, что рос во дворе.