Совсем рядом народ неуклюже притопывал под дудочку, хохотал, напивался, праздновал, но лица около двух королей враз омрачились.
— Это правда? — произнесла Скара тоном помилованного узника, которому сказали, что за другое преступление его все-таки казнят.
— Правда. — И Ярви скомкал бумажку и бросил ее в огонь.
Мать Скейр зашлась-залаяла безрадостным смехом:
— Уловка, — одними губами произнес Синий Дженнер.
— И она пожертвовала всеми этими людьми? — Скара никак не могла этого осмыслить. — Ради уловки?
— Ради большего блага, государыня, — шепнула сестра Ауд. Поодаль потухла пара костров — на галечник плеснула волна, неся холод.
— Она выбросила, как рухлядь, самые худые корабли. Самых слабых бойцов. Мужичье, которое больше не надо кормить, вооружать и обхаживать. — Король Атиль утвердительно кивнул. — Такую безжалостность не грех уважать.
— Я-то думал, это Матерь Война нам так улыбнулась, — Горм хмуро уставился в ночное небо. — А получается, ее благосклонность пала на кого-то еще.
По мере того как расходились известия, музыка глохла, а с ней и все празднество. Мать Скейр угрюмо ощерилась на Ярви:
— Вздумал перехитрить праматерь Вексен, а она облапошила и тебя, и нас вместе с тобой. Дурак самонадеянный!
— От вас премудростей я что-то не слышал! — огрызнулся отец Ярви, на впалом, искаженном злостью лице чернели тени.
— Перестаньте! — взмолилась Скара, вставая между ними. — Теперь, как никогда, мы должны быть едины!
Но голоса прорезались, забубнили со всех сторон. Невыносимый гул, наподобие того, что звучал за дверью в ночь, когда воины Верховного короля вошли в Ялетофт.
— Десять тысяч солдат? Да это втрое больше того, что мы сегодня разбили!
— Вдвое больше, чем у нас!
— А через проливы, того и гляди, нахлынут еще!
— Выходит, Верховный король раздобыл себе другие корабли.
— Нужно напасть на них прямо сейчас, — зло рявкнул Атиль.
— Нужно отступить, — прорычал Горм. — Заманим их в наши земли.
— Перестаньте, — Скара надрывала голос, но взять подходящий тон не получалось никак. Сердце выпрыгивало из ушей. Что-то шумное кувыркнулось с черных небес, она успела лишь ахнуть. Рэйт поймал ее за локоть, утянул себе за спину и рванул наголо кинжал с пояса.
Птица брошенным камнем слетела на плечо матери Скейр. Ворона сложила крылья, не мигая уставилась желтыми ободками глаз.
— Яркий Йиллинг пришел! — проверещала она. И тотчас Скара опять оказалась во тьме, а за окнами безумствовал пожар и бледная рука тянулась к ее лицу.
