Нутро королевы взболтнулось, задрожали колени, и, чтоб не упасть, ей пришлось уцепиться за руку Рэйта.
В молчании мать Скейр отшелушила огрызок бумаги от вороньей лапки. Молча прочла знаки-насечки, лишь каменное лицо закаменело сильнее прежнего. Безмолвствуя, Скара чувствовала, как страх оседает, твердеет глубоко внутри, как сугроб, неподъемной глыбой навалился на грудь, едко царапает в горле.
Ее голос был мал, а ночь — огромна:
— Снова темные вести, — ответила мать Скейр. — Теперь известно, где побывал Яркий Йиллинг.
Ральф любил повторять: нету лучше местечка, чтобы отдохнуть от хлопот, чем нос корабля, который идет на всех парусах. Тут твой злейший враг — ветер, а главное беспокойство — о накате следующей волны. Мудрая истина в понимании Колла, и он радостно склабился, вцепившись в шею носовой фигуры, наслаждался каплями брызг на лице и на губах — солью.
Но богам только дай посмеяться над человеческим счастьем.
Стремительная рука змеиным броском обвила его плечи. Пусть не столь чудовищная рука, как у Бранда, но с не менее устрашающей силой. Стертые костяшки в порезах, эльфий браслет за победу в одиночку над семью мужчинами источал неяркое оранжевое свечение.
— Почти дома. — Колючка вкусно вдохнула своим свернутым носом и кивнула на показавшийся на окоеме зубчатый краешек гетландских всхолмий. — И ты, дай угадаю, снова помчишься к Рин?
— Зачехли шипы. Бранд уже со мной побеседовал.
— Бранд в беседе голос повышать не любит. Он — человек отходчивый. Богам ведомо, приходится быть таким, чтоб со мной уживаться. Но я — жена Бранда. — Колючка прищелкнула по червленному золотом ключу на цепочке. — Значит, и Рин мне сестра. И я так легко не отстану. Ты-то всегда мне нравился, хоть мне и не нравится никто, но, видишь ли, на что мой намек?
— Зоркий охотничий глаз здесь без надобности, — повесил голову Колл. — Я будто заперт, а стены сжимаются. Представить невмоготу, как честно обойтись с ними обоими? С Рин и отцом Ярви?
— То есть невмоготу представить, как с обоих слупить то, что ты хочешь?
Он виновато блымнул на нее исподлобья.
— Только если ты под конец не добьешся ни того ни другого, а попутно развалишь, что было. — Колючка вздохнула и сочувственно потрепала его по плечу. — Слаба отрада, но мне ли не знать доподлинно, каково тебе? Я дала клятву королеве Лайтлин служить ее Избранным Щитом, я принесла Бранду обет любить его как жена, и, оказалось, им досталось не лучшее, чего оба по праву достойны.
Колл покосился с удивлением.
