На запад, в Гетланд. На запад, к Одему, к отмщению — и чем скорее, тем лучше. Он оглядел пестрое братство по несчастью: все сгорбились у живительного пламени, и в его свете измученные, осунувшиеся лица казались незнакомыми. Что же сказать, как убедить их пойти неверной дорогой?
— Естественно, на восток, — высказался Ральф. — Мы ту факторию вроде не так давно проплывали?
Сумаэль наскоро прикинула на пальцах.
— Пешком, возможно, доберемся туда за три дня.
— Путь предстоит тяжелый. — Ральф поскреб колючую щеку. — Идти чертовски трудно и…
— Я пойду на запад, — сказал Анкран. Затем твердо стиснул зубы и уставился в пламя.
В тишине все посмотрели на него.
— На запад — куда? — спросил Джойд.
Ярви лишь раскрыл рот, даваясь диву от столь нежданной подмоги. Ральф разразился хохотом.
— Спасибо тебе, мастер Анкран, я хоть на славу поржал, прежде чем помру! Наш бывший кладовщик пешком отправляется в Гетланд.
— В Ванстерланд. Там я попробую сесть на корабль.
Ральф засмеялся снова.
— А, всего-то пешочком до Вульсгарда? И сколько ему предстоит шагать, а, судовод?
— Своими ногами — самое малое месяц, — выпалила Сумаэль, словно подсчитала заранее.
— Месяц всей этой красоты! — Ральф обвел лапищей заснеженную пустошь, которую они пересекли, и Ярви пришлось согласиться, что мысль о таком переходе не согревает душу нисколечки. — С какими пожитками?
— У меня есть щит. — Джойд сдернул его со спины и постучал кулаком. Большой, округлый, из шероховатой древесины, с железной шишкой посередине. — Подумал, он удержит меня на воде.
— А великодушный стражник вручил мне свой лук. — Ральф подергал за тетиву, словно за струну арфы. — Вот только без стрел он играет совсем не ту музыку. У кого-то из вас найдется палатка? Другая одежда? Одеяла? Сани? — Тишина, только ветер стенал над их залитым светом распадком. — Стало быть, большой вам удачи, мастер Анкран! Грести вместе с вами было неслыханным счастьем, но, боюсь, нам придется расстаться. Мы идем на восток.
— Какой дурак выбрал тебя в командиры?
В единый миг все развернулись на прохрипевший из темноты голос — к ним шел Ничто. Весь вымазан сажей, равно как и всегдашней грязью; его лохмотья, волосы и борода почернели. На нем были Тригговы сапоги и кафтан, на плече запеклась кровь. На другом плече он нес громадный сверток опаленной парусины, а рукой прижимал, баюкая, словно укрывал от мороза дитя, меч, которым на глазах у Ярви убил шестерых человек.
