Я не загадываю наперед и много не жду от обоих маршрутов. Особенно в вашей компании. Но, может статься, на западе нам повезет больше.
Сумаэль пожала плечами.
— Иногда только на «может быть» и остается надеяться.
— Трое за запад. — Ярви впервые видел, как улыбается Анкран, после того как Шадикширрам высадила ему два передних зуба. — А ты, здоровяк?
— Хм. — Джойд задумчиво упер подбородок в кулак и оглядел круг спутников. — Хы. — Он внимательно изучил глазами каждого, и закончил инструментами Сумаэль. — Хе.
Он подернул тяжелыми плечищами и перевел дух.
— Если бы мы шли на бой, я никого на всем свете не выбрал бы заместо тебя, Ральф. Но когда надо из одного места попасть в другое… я верю Сумаэль. Я пойду на запад. Если ты меня возьмешь.
— Будешь держать надо мной щит, когда повалит снег, — промолвила Сумаэль.
— Да вы все с ума съехали! — Ральф прихлопнул тяжелой ладонью по плечу Ярви. — Видать, остались ты да я, Йорв.
— Мне очень льстит твое приглашение… — Ярви выскользнул из-под руки Ральфа и одновременно из его овчины и нырнул в свою рубаху, пусть не до конца, но все-таки обсохшую. — Но все-таки первое наше дело — держаться вместе. Держаться вместе или погибнуть по одному.
Само собой, а еще дело в клятве, в престоле и мести, которые ждут его в Гетланде, и чем дольше ждут, тем меньше шансов воплотить на них притязания.
— Мы пойдем на запад, все вместе. — Ярви ухмыльнулся Ральфу и здоровой рукой потрепал его за плечо. — Я молил о помощи помоложе, но так и быть, приму то, что есть.
— Боги! — Ральф сжал виски ладонями. — Мы все об этом еще пожалеем.
— Тогда будущие сожаления встанут в один отряд с прошлыми. — Ничто всмотрелся во тьму, словно приметил вдали призрачное воинство разочарований и неудач. — У меня от них и так нет отбою.
Сумаэль задавала бешеный темп, и остальные шли ее курсом, как и раньше гребли — без лишних вопросов. Их путь пролегал через безлюдный край черных скалистых сопок и белых снегов, где редкие чахлые деревца кривились под скорбными завываниями ветра, несущегося к морю.
— Сколько шагов отсюда до Ванстерланда? — окликнул вожатую Ральф.
Сумаэль сверилась с инструментами, шевеля губами в беззвучных подсчетах, присмотрелась к расплывчатому мазку Матери Солнца на стального цвета небе и, не ответив, двинулась дальше.
В цитадели Торлбю мало кто счел бы сокровищем затхлый кусок парусины, тем не менее сверток Ничто стал самым ценным их достоянием.
