Автор
Ника Солнцева ступила на старое деревянное крыльцо Елкино. Полдень, город словно затянуло сладким мраком, а улицы казались зеркалом печали местных жителей. Лев Мефодьевич был просто замечательным человеком — до самой смерти, проводившей его на пике в постели.
Тоже как-то по-новому.
В спортивных серых штанах и белой футболке он выглядит домашним и неприлично большим. Я, кажется, краснею…
— Ничего не помню, — улыбаюсь скромно, прикладывая ладони к щекам. — Как вчера все закончилось? Как я здесь оказалась?
— Ничего не помнишь? — спрашивает он, подзависнув взглядом на одеяле, которое грозится съехать с обнаженной груди.
Подтягиваю его и придерживаю пальцами.
— Нет…
— Это твое, — раскрывает ладонь.
— О боже… Вы это видели, да? — захлопываю глаза стыдливо.
Мэр хрипло смеется и снова закашливается.
— Вот это да!
— Что? — смотрю на него. — Блин. Вы хотите, чтобы я под землю провалилась от стыда?
Без интереса смотрю на белые прозрачные трусы, плавно переходящие в две тонкие полоски ткани. Красные медицинские кресты на них имеют свою функцию: прикрывать соски.
— Я, конечно, требовал от Министерства здравоохранения высококвалифицированный персонал в нашу Елковскую больницу, но чтобы они так быстро закрыли мою заявку да еще лучшими кадрами! — еле сдерживая смех произносит.
— Вам смешно? — шиплю яростно.
— Мне — да.
Он хохочет, а я злюсь. Когда закашливается, пытаюсь найти в себе силы не злорадствовать.
— Вы не должны были это увидеть, я вообще не понимаю, что вчера случилось!.. — расстроенно произношу.
Мороз качает головой.
— Я забыл тебя предупредить, чтобы ты ничего не пила в гостях у Владимира Владимировича.
Я вспоминаю милейшего седовласого старичка, капитана дальнего плавания в белой фуражке, который гостеприимно нас встретил и пригласил к себе в гости после праздника, за накрытый угощениями стол.
— Он давал мне компот, — вспоминаю. — Вкусный такой, сладкий.
— Я уже понял. Местные называют этот самый компот «Том и Джерри». И давно обходят его стороной, Ника.
— Но почему?
— Потому что это брага. Настаивается на дрожжах и сахаре, — улыбается. — И Владимир Владимирович постоянно ее всем предлагает.
— Голова раскалывается. Это, вообще, законно так людей опаивать?
— Он не со зла. Ищет собутыльников. Вчера ему, конечно, с тобой особенно повезло. В его-то возрасте...
Он снова начинает хохотать, а я решаю не узнавать, почему старику «особенно повезло» со мной в качестве собутыльницы. Пока не готова к таким откровениям.
