Автор
Ника Солнцева ступила на старое деревянное крыльцо Елкино. Полдень, город словно затянуло сладким мраком, а улицы казались зеркалом печали местных жителей. Лев Мефодьевич был просто замечательным человеком — до самой смерти, проводившей его на пике в постели.
От платных медицинских услуг моя «почти врачиха» отказалась. Сказала, что в этом деле может положиться только на государственных акушеров.
Ника-Ника-Костяника.
Приходить мэру города на свои роды беременная девица тоже категорически запретила. Там говорит, ничего интересного, только нервы ей мотать буду.
Кто еще кому их мотает?..
Самостоятельная моя.
Дверь в приемной поскрипывает, но я грешу на сквозняк, продолжаю пялиться в экселевские таблицы и думать о своей семье. Сегодня вечером забираю их, и едем в Елкино.
Снова шабаш. И Альберт там же. Пока нас нет, его соседка Нина подкармливает. Они с Никой неожиданно сдружились.
А вот дом пришлось перестроить, потому что огромная семья в старые квадратные метры не вмещалась. Считайте сами, мы теперь с Кирюхой, Анюта с мужем, слава богу, без аллергии и с нормальными мозгами, Лев, Тигран и шестилетний Арслан, моя мама и тетя Феша, иногда Коновалов с Кабаном навещают.
А уж если Огневы приедут…
Слышу тихий стук.
Там, в приемной определенно кто-то есть.
Только собираюсь встать, как в кабинет заходит… Ника Венцеславовна Мороз, собственной персоной. Откашливаюсь, чтобы не заржать, потому что у нее на лице плохо замазанный синяк, полученный сегодня утром при жестоком падении.
Когда замечаю, что при всем при этом Ника наряжена в костюм Снегурочки, становится не до смеха. И сапоги эти…
Твою мать!..
Как тут оставаться серьезным?..
— Константин Олегович, — невинно на меня посматривает.
Само очарование, твою мать.
— Ты что здесь делаешь? — хлопнув крышкой ноутбука, размещаюсь в кресле поудобнее и складываю руки на груди.
Смотрю исподлобья, стараясь не ржать.
— Решила тебя задобрить, — подмигивает и тут же морщится от боли. Горе луковое.
— То есть я еще и злой?.. — бросаю на нее предупреждающий взгляд.
Ника громко вздыхает и понуро плетется в мою сторону.
Ее волосы отливают холодным серебром. Красиво…
— Я ведь не специально, — она начинает оправдываться. — И мне было очень больно, а ты меня не пожалел.
— Чего-чего?..
Блядь…
Не могу с нее.
— Кризис семи лет в отношениях, Костя. У нас с тобой. Все симптомы сходятся.
— И что там за симптомы?.. — сам задумываюсь.
Да не. Никаких кризисов у нас нет и не было. Я просто люблю ее и сношу всю придурь, а она… Ника тоже научилась обходить острые углы. Где-то смолчит, где-то улыбнется.
