Автор
Ника Солнцева ступила на старое деревянное крыльцо Елкино. Полдень, город словно затянуло сладким мраком, а улицы казались зеркалом печали местных жителей. Лев Мефодьевич был просто замечательным человеком — до самой смерти, проводившей его на пике в постели.
Оба с кругами под глазами, потому что страшно не выспались. Оказывается, у нас с Костей общий баг — мы не можем заснуть, когда рядом.
Первая ночь, первая ссора, которая случилась все из-за той же барсетки.
Ну что я сделаю, если она мне не нравится?
Я хотела как лучше! Правда!..
Ну ладно-ладно…
Это чисто женское — я хотела как лучше… для меня.
Пока мой прекрасный мэр принимал душ (сегодня в одиночку), я решила побыть Меланией Трамп и провести ребрендинг его политического образа, а именно переложила все вещи, включая документы, ключи и бумажник, в подаренную мной черную сумку, а коричневую старомодную нечисть выбросила в урну.
Надо сказать, Костя меня удивил…
Осознав содеянное мной преступление против его мужских личных границ, он посмотрел на меня так, будто я испортила ему жизнь и.. молча спас свою любимицу из цепких мусорных лап. Убрал ее в шкаф и до сих пор со мной не разговаривал.
Чтобы хоть как-то отвлечься, оборачиваюсь.
Левка, кажется, навечно прилип к телефону. Все утро лыбится, будто у них в школе каникулы продлили.
— Что? — Костя поворачивается и, кажется, чуть-чуть оттаивает.
— Мы похожи на Миллеров! До меня только дошло.
— На кого?
— «Мы Миллеры». Фильм такой. Смотрел?
— Не припомню, — бурчит."
"Опускаю шутку про влияние возраста на память. Так мы вряд ли помиримся.
— Боже!.. Мы на самом деле в чем-то на них похожи. Только будто взрослый мужик, подросток и… девушка легкого поведения, — склоняюсь, кивая на свой костюм, — везут продавать армянского мальчика на границу.
— А, вспомнил…
Запрокинув голову, хохочу. Костя тоже смеется — не выдерживает.
Мое обеспокоенное сердце вдруг успокаивается. Кажется, отошел. Я склоняюсь и ласково целую небритую, грубую щеку. Млею от счастья. Губы покалывает, но это такое приятное чувство, что снова касаюсь серьезного лица, а затем виновато упираюсь лбом в светлый пуховик.
— Извини меня, — шепчу, потому что чувствую — так надо.
— Ладно уже, Скальпель, — Костя шевелит рукой, заставляя меня сменить извинительную позу на обычную, чуть надменную. — Больше так не делай!..
— Не буду, — всхлипываю.
Фух.
Кажется, помирились.
Полусонный из-за праздников город встречает нас пустынными улицами, поэтому к пятиэтажному дому тети Феши мы приезжаем быстро. И пусть я не очень долго здесь с ней живу, всегда считала этот двор своим, а тетю — почти мамой.
