Автор
Ника Солнцева ступила на старое деревянное крыльцо Елкино. Полдень, город словно затянуло сладким мраком, а улицы казались зеркалом печали местных жителей. Лев Мефодьевич был просто замечательным человеком — до самой смерти, проводившей его на пике в постели.
— Вообще-то, к дяде на…
— Вот у него и переночуйте, — перебивает.
— Я не могу у него, — растерянно произношу, вспоминая кладбище.
А потом в памяти всплывают вечерние планы. Щеки стыдливо потираю и руки на груди складываю.
— Мне сегодня надо в город, — настаиваю. — Пожалуйста!
Константин Олегович еще раз на меня смотрит. Глаза снова едут не по маршруту — грудь, плечи, лицо. Задерживаются на шапке."
"— Я могу вам помочь, если вы поможете мне, — сухо предлагает, деловито потирая запястье.
— Помочь? Вам? И чем же?
Желваки у него на скулах играют.
— Мне надо съездить в дом престарелых. Поздравить стариков с Новым годом и вручить подарки от администрации, — показывает на алюминиевые ведра. — Снегурочкой должна была быть моя помощница, но она именно сегодня отпросилась на зачатие…
— Что? — прикрываю рот ладонью. — Куда?
Он недовольно кивает.
— Отпросилась на зачатие. Ребенка они, видите ли, планируют, и не получается, а сегодня нужный день.
— Капец. Вы бы дороги-то почаще чистили, Константин Олегович…
— В смысле?
— За полтора часа, что нахожусь в Елкино, я, можно сказать, лично встретила человека, который умер от секса. Теперь вот еще одна с зачатием. Люди у вас от скуки с ума сходят!..
— У нас с досугом все в порядке. Но спасибо за сигнал. Так по рукам или нет? — уточняет.
— По рукам, — вздыхаю удрученно. — Только отправьте своего сотрудника трассу чистить. Поздравим — и сразу рвану в город.
Не на зачатие, конечно, но тоже важно.
— Хорошо, сейчас я оденусь, и едем.
Он поднимается и идет к шкафу, а я кошусь на барсетку. Прошлый век какой-то. Умру, но на улицу не выйду с человеком, который ТАКОЕ носит.
Мэр надевает костюм Деда Мороза голубого цвета, по оттенку практически совпадающий с моим пальто. Крепит бороду.
Пока натягивает шапку, я решаюсь.
Оп — и вуаля!
Отхожу от стола и изображаю скучающий вид, разглядывая маникюр и перекатываясь с пяток на носки.
— Поехали, — ворчит Морозко, оборачиваясь ко мне.
С подозрением на меня смотрит.
— А где моя сумка?
— Я откуда знаю? С ума сошли? — с возмущением закатываю глаза. — У меня ее нет, — развожу руки в стороны и делаю оборот.
— Странно…
Лезет в ящик стола — пусто.
Смотрит на шкафы.
На кулер.
На ведра…
Дышит тяжело в своем обмундировании и психует, кажется.
— У меня там документы и ключи…
— Ничего страшного, Константин Олегович.
