Автор
Ника Солнцева ступила на старое деревянное крыльцо Елкино. Полдень, город словно затянуло сладким мраком, а улицы казались зеркалом печали местных жителей. Лев Мефодьевич был просто замечательным человеком — до самой смерти, проводившей его на пике в постели.
— Блин…
Костя мрачновато улыбается, быстро целует в губы и отпускает, но мне этого катастрофически мало. Притянув мэра за воротник спецовки, привстаю на носочки и жарко целую. Глаза сами собой прикрываются от удовольствия, потому что это вкусно… Дрожу, когда огромные ладони сгребают мои ягодицы в один комок.
— Ммм, — удерживая маску на пальцах, обнимаю крепкую шею.
— По жопе получишь, поняла? — рычит Мороз.
— Ай, — пищу.
За то, что сразу про отца не сказала?
Получу.
И пусть.
— Е-мое, Ника, давай потом, — хрипит он, отдирая мои губы от себя, и закидывает вопросами: — У тебя паспорт где? И куртка? И сапоги, — мажет горячим взглядом по моим ногам, едва прикрытым платьем.
"— Пойдем скорее. Папа ненадолго уехал, — веду его за собой в комнату, где, пока Костя с интересом осматривает антиквариат, закидываю в рюкзак вещи первой необходимости: паспорт, блеск для губ и чистые трусы.
Набрасываю на плечи короткий пуховик и достаю из шкафа ботинки на грубой платформе.
— Включи в ванной воду и захлопни дверь, чтобы выиграть время. Пусть думают, что ты купаешься.
Послушно все выполняю.
— Иди за мной, — бурчит Костя.
Мы быстро спускаемся по лестнице и прячемся за стенкой, так как в холл возвращается Кабан. Он звонит охранникам и продолжает разыскивать пропавшего газовщика.
Костя стоит впереди, поэтому я прижимаюсь к широкой спине и утыкаюсь лбом прямо в шершавый «ГОРГАЗ».
Улыбаюсь, как набитая дура.
А потом, схватив теплую руку своего Морозко, зажмуриваюсь от солнца и бегу.
Бегу…
Бегу…
…
Замечаю желтую газель с открытой дверью.
Остается всего несколько шагов.
Глоток зимнего, свежего воздуха.
Все!!!
И… долгожданная, выстраданная СВОБОДА!..
Глава 34. Бесполезные трусы.
— Красивое платье, — здоровый, бородатый мужик хвалит мои неуместные в салоне газели «рыбьи» пайетки и тут же хмурится.
На вид лет сорок. Старый, короче. Костя на его фоне аки мальчик.
— М-м… У вас тоже, — вежливо отвечаю, запахивая куртку поплотнее.
Газель продолжает свое движение по родным Вяземам. Я, кажется, начинаю наконец-то дышать. Вот только от страха в горле все пересохло.
Откашливаюсь, но безуспешно.
Мужик хмурится, создавая у себя между бровей глубокий залом, который непременно хочется разгладить. До меня вдруг доходит смысл сказанных мною слов.
Ничего не соображаю.
— Простите, — тут же извиняюсь. Неловко становится. — Вернее, у вас классный костюм.
