Автор
Ника Солнцева ступила на старое деревянное крыльцо Елкино. Полдень, город словно затянуло сладким мраком, а улицы казались зеркалом печали местных жителей. Лев Мефодьевич был просто замечательным человеком — до самой смерти, проводившей его на пике в постели.
— Ты не на спецзадании, — тихо ворчит, затягивая пластиковую крышку потуже.
— Я пить хочу, — канючу.
— Перебьешься.
— Ах вот как?.. — Улыбаюсь невольно.
Не хочет, чтобы я после другого мужчины пила?
Ревнует меня, параноик.
Эх…
Настроение стремится ввысь и, пока мы пересаживаемся в машину к Владу и пока едем по яркой, новогодней Москве, оно только растет. Снова улыбаюсь, как дура.
В квартиру заходим втроем. Я, Костя и мой неподъемный чемодан.
Влад, попрощавшись, уезжает по делам.
В воздухе пахнет то ли аромасвечами, то ли специальными палочками, которые жгут йоги и те, кто читают мантры.
— Где мы? — спрашиваю заинтересованно, скидывая куртку на пол. Расшнуровываю ботинки. — Это твоя квартира?"
"Костя снисходительно на меня смотрит и устало разваливается на диване. Поглядываю на него, сглатывая набегающую слюну.
— А чья это квартира?
— Моего знакомого.
— Ясно…
Уронив тяжелый чемодан на пол, присаживаюсь на корточки и тянусь к замку.
— Черт…
— Что там?
— Здесь нет моих вещей. Должны быть пижама и джинсы… Почему ты их не привез?
Он упрямо молчит.
— Иди сюда, Ника, — вытягивает правую руку.
Я не сдерживаюсь.
Усаживаюсь на узких бедрах, плотно запечатанных в тесные джинсы, и, игнорируя внушительный приветственный стояк, заботливо разглаживаю расплывчатые фингалы.
Костя задерживает дыхание.
— Было больно? — осторожно спрашиваю.
— Зато сейчас приятно…
Его глаза прописались на моем лице — вот это приятно.
— Тебя надо намазать бадягой, — деловито продолжаю.
— Бродягой?
— Бадяга, глупенький, — закатываю глаза. — Мазь такая, она рассасывает синяки и кровоподтеки. Тебе сразу станет легче.
— Мне уже легче, — обхватывает мои ягодицы. — Вот прям сейчас все рассасывается.
— Ну… я бы так не сказала, — ерзаю.
Легко смеюсь.
Нам столько всего надо решить, но я пока не хочу об этом думать. Обхватываю светлую голову своего мэра и тянусь к его губам.
— Платье колется, — жалуюсь.
— Так сними, — хрипит. Полупрозрачные глаза пялятся на мою грудь. — Сними его на хрен, — одним движением рвет тонкие лямки.
Так все просто, да?..
— Мне теперь будет нечего надеть, — хнычу. — В чемодане, что ты привез, одни трусы, в сумке, которую взяла из дома, — тоже трусы…
Костя, запрокинув голову, ржет.
— Я тебя обожаю, Ника…
— И что здесь смешного? — злюсь.
