Автор
Ника Солнцева ступила на старое деревянное крыльцо Елкино. Полдень, город словно затянуло сладким мраком, а улицы казались зеркалом печали местных жителей. Лев Мефодьевич был просто замечательным человеком — до самой смерти, проводившей его на пике в постели.
— Смешно… — оглаживает мои бедра под платьем.
— Что?..
— Трусы рядом со мной тебе вряд ли понадобятся…
Глава 35. Арестантка и джентельмен
Константин
У нее охуенная кожа… Бархатная, светящаяся, упругая. Оргазм пальцев, не иначе. Блядь, за нее и умереть не жалко. Не в смысле того, что я бы хотел такую себе… Ощущать ее, касаясь Ники в самых разных местах, вполне достаточно.
Сбросив тонкие лямки с худеньких плеч, любуюсь идеальными полушариями. Хочу спрятать член между ними как в уютный сахарный домик.
Хочу ее пометить.
Всю!!!
Но… наверное, не позволит.
Поглядываю на прекрасное лицо, чистое от какой-либо краски, которую так любят другие женщины.
Арестантка моя, бандитка.
Серьезная такая. Голову набок склоняет и губы свои и без того красные кусает. Переживает как не в себя. Думает, я ее отца боюсь?..
Хм… А я боюсь?.. Про себя о таком порассуждать можно.
Кстати, попросил Влада выяснить про этого Коновала побольше. Пока ничего, кроме того, что Несолнцева родилась прямо посреди антикварного магазина, сказать не могу.
Да и хер с этим старым хером!..
У меня тут дел невпроворот.
Кусок блестящего платья на талии как пуля на вылет и внушительный отвал башки. Она даже болит чуть меньше, нос вообще как новенький, член… тот давно рвется в бой. Соскучился, бродяга.
Жду не дождусь, когда разложу стройное тело прямо на этом диване и буду мощно трахать, ухватившись за платье, как за поручень. У меня же, по ее мнению, «возраст». Мне так положено.
Это все в голове перемалываю.
Нике ни слова.
Я ведь джентльмен. Перед тем как удовлетворить собственные фантазии, надо успокоить девичьи страхи. Иначе будет не секс, а ежемесячный прием у губернатора по общим вопросам. Бесполезно, короче. Только бензин туда-сюда прокатаешь.
— Хватит дрожать, Ника. — Обхватываю предплечья.
Соски задорно приподнимаются. Ждут ласки.
— Костя… Нам нужно придумать, что мы будем делать дальше…
— Утро вечера мудренее. — Голова не варит.
— Сейчас два часа дня…
Ника изгибает густые, красиво причесанные брови.
— Времени — вагон, — стараюсь незаметно облизываться.
Не сдерживаюсь. Тянусь.
Разместив ладони чуть ниже подмышек, оглаживаю большими пальцами восхитительно розовые ареолы. Оргазм глаз, не иначе.
— Костя, блин, — смеется, постанывая.
Понимает наконец: я вообще полный ноль сейчас. Надо потрахаться — а потом антикризисные планы строить.
— Обними меня, Скальпель. Да понежнее, — охрипшим голосом прошу.
— Еще пожелания будут?
Злится? Или нет? Хрен знает.
