Автор
Ника Солнцева ступила на старое деревянное крыльцо Елкино. Полдень, город словно затянуло сладким мраком, а улицы казались зеркалом печали местных жителей. Лев Мефодьевич был просто замечательным человеком — до самой смерти, проводившей его на пике в постели.
Правда, быстро нахожу совесть и извлекаю член наружу, орошая живительным семенем бедра Несолнцевой-Коноваловой.
Потом тащу ее в спальню и укладываю на кровать. Лениво поигрываю сосками.
— Кос-с-тя, — шипит змеей, прикрывая затуманенные от удовольствия глаза.
— Ну... что?
— Папа тебя убьет...
— Предельно жаль, — философски изрекаю, вытягивая ноги.
В паху — охуенно.
Помирать не жалко.
— Блин! — со смешком восклицает. Веселая такая. — Я поняла, почему ты, кроме секса, ни о чем думать не можешь!..
— Колись.
— Перед смертью у всех живых организмов обостряется инстинкт размножения.
Ржу в потолок и прячу тонкие плечи и себя заодно под легким покрывалом.
— Инстинкт размножения и привел меня к смерти... Спи скорей, даю тебе час. И на второй круг!.. Не отлынивай.
Глава 36. М-да...Дела!
Константин
Следующее прямое включение происходит вечером, потому что даже не заметил, как, облизываясь в тишине спальни на прикрытые веки с густыми, красиво загнутыми ресницами, на сопящий маленький носик и на приоткрытые, чуть припухшие губы, сам, черт возьми, вырубился.
Секс-машина из меня, прямо скажем, невпечатляющая.
Растерев лицо, прихожу в себя.
В комнате приятный полумрак, и лично мне пахнет сладкими мандаринами. Память невольно выдает все, что случилось с самого утра. Приезд в Москву, знакомство с Владом Отцом, загородное поместье Коновалова, потом встреча с Никой и секс. Ее трогательные признания, что скучала.
Не скажу, что по жизни я сухарь, хотя работа накладывает отпечаток. Когда жалоб много и ты вполне себе понимаешь, что помочь каждому невозможно, приходится абстрагироваться.
«Починил дороги? А почему детских садов мало?..»
«Построил детский сад? Все, конечно, прекрасно, но почему тарифы за свет так выросли?..»
«И вообще, где, мать вашу, нормальные маршрутки с автобусами?!»
Пиздец со всех сторон или круговорот недовольных людей, к возмущениям и чувствам которых ты постепенно начинаешь относиться как к чему-то неизбежному. Выстраиваешь монолитную стену из здорового похуизма и хмурой улыбки.
«Все сделаем».
«Все починим».
«Все построим».
«Я вас услышал».
А Ника Несолнцева своими слезливыми «скучала-по-тебе, думала-ты-меня-навсегда-забыл», произнесенными со всхлипами, подобно молоту пробивает крепкую наковальню у меня в груди, а там…
А там, блядь, мясо. Самое настоящее живое мясо, которое трогает двадцатиоднолетняя девчонка, ворвавшаяся в мою жизнь чуть больше недели назад.
И по хрену на все.
