Автор
Ника Солнцева ступила на старое деревянное крыльцо Елкино. Полдень, город словно затянуло сладким мраком, а улицы казались зеркалом печали местных жителей. Лев Мефодьевич был просто замечательным человеком — до самой смерти, проводившей его на пике в постели.
На прошлое и на прошлых.
Все напряжение предыдущих дней сходит на нет. Вот она. Здесь Скальпель. Только дотронься, будет снова шипеть, изворачиваться, потом стонать и всхлипывать. Вспарывать нутро своими острыми зубками.
Потянувшись, накрываю мягкое полушарие рукой для приветственного грудепожатия.
М-м-м. КАЙФ.
— Костя, — смеется Ника. — Ты опять, да?..
Она сжимает мою руку, лениво приподнимает ее и сонно целует раскрытую ладонь, утыкаясь в нее носиком. Этот по-женски нежный и покорный жест, одновременно умиляет и возбуждает.
— Выходи за меня, — обхватив шею, касаюсь большим пальцем розоватой теплой щеки.
Ох, а это оказывается так легко!.."
"Этих слов моя бывшая ждала от меня несколько лет, а я все чего-то телился. То когда денег заработаю, то потом назначений. Все выше, выше, выше. Казалось, что предложение от мэра Нижнего Новгорода будет звучать круче, чем от обычного московского административного чиновника.
Оказалось, что не я один так считал, потому как испытание Елкинскими медными трубами наши отношения не прошли.
А здесь и сейчас... Как песня. Ладненько так.
«Выходи за меня»… Само выкатилось, даже подумать не успел.
Ника сощуривается и, кажется, до нее доходит смысл моих слов. Я все жду, когда она улыбнется. Не знаю, завизжит, кинется мне на шею, будет верещать. Что там девочки делают после предложения?..
Минет в честь помолвки? Было бы вообще чудесно…
Но она только участливо изучает мое лицо и нервно сглатывает. Потом заостряет свое внимание в районе моего носа.
Что там?.
Блядь.
— Это все пройдет, буду как новенький, — уверяю ее, вспоминая о том, что выгляжу как потрепанный футбольный мяч. — Ну так, и?..
— Выйти за тебя замуж?
— Ага… — улыбаюсь.
— Каждое утро просыпаться вместе…
— Ну да.
— Готовить для тебя завтраки, обеды и ужины…
Пожимаю плечами, уже понимая, что восторга в тонком голосе не предвидится. Ох уж эти зумеры! Была бы миллениалкой — быстро бы согласилась.
— Опускать каждый раз крышку унитаза, — продолжает Ника с мрачной иронией.
— Какой еще, на хрен, клуб? — усмехаюсь. — Постой… Так говоришь, будто ты там уже была.
— Замужем? Нет. У меня ведь целое отделение женщин, в большинстве первородок, — смеется она. — Я столько всего наслушалась про мужские привычки…
— Лучше бы ты в гастроэнтерологии работала… — ворчу.
— Не обижайся, — доверчиво прислоняется к моему плечу.
