В глухой снежной зимней деревне Вишняковке, каждый дом кажется замшелым и заброшенным. Группа военных прячется за крайним домом, словно заслоняясь невидимыми врагами. Здесь стены изнутри заполнились густой мховой и раздавались странные шорохи - будто тайное движение пронизывает снежную мертвенность деревенской окольцовки....
Девчонка огрызалась, что ей не нужны няньки, сама справится, большая уже. В итоге пропала. Шубин блуждал по полю, кричал, звал по имени. Наткнулся на неё случайно. Томилину уже засыпало снегом. Он стал её откапывать, тряс за плечи, растирал щёки. Она стонала, хлопала заиндевевшими ресницами, вставать не хотела. Пришлось применить силу. Настя выскальзывала из рук. Взвалить её на плечо у Шубина уже не было сил. Волок он её как неудобный, неодушевлённый предмет. Подбежал Левашов заметивший возню в мутном пространстве.
Глава одиннадцатая
Около трёх часов ночи бредущий в авангарде Левашов обнаружил справа от себя стену, ободранную, выщербленную, но мощную. Это была сплошная когда-то заштукатуренная и окрашенная стена. На многих участках обнажилась кирпичная кладка. Разведчики падали возле укрытия, здесь не так чувствовался ветер, приводили в порядок дыхание. Стена возвышалась почти на три метра и, не взирая на ущербность, имела внушительный вид.
– Товарищ лейтенант, это что такое? – прохрипел Асташкин.
– А я тебе что путеводитель по Подмосковью? – огрызнулся Глеб. – Стена солидная. Явно не машинно-тракторная станция.
– Давайте обогнём, товарищ лейтенант. Калитку поищем. Не дойдём мы в такую погоду, отдохнуть бы в тепле.
– С чего ты взял что там тепло? – Глеба начал разбирать нервный смех.
Но что-то было в этом предложении. Он мог пройти ещё пару верст, но большинство спутников вряд ли. Люди поднялись, побрили вдоль стены.
– И что уставились как бараны на новые ворота? – прохрипел Глеб. – Ломать надо.
– Да как её сломаешь, – засомневался Карабаш.
– Засов с обратной стороны, – подсказала Настя. – Поднимите меня, я легкая. Подсадите на ту сторону. Постараюсь открыть.
– Уж больно ты самостоятельная, – начал раздражаться Глеб. – Знаем проходили. Не спохватись мы вовремя – замёрзла бы уже в поле. А всё из-за твоей самодеятельности.
– Ладно, поняла уже, – проворчало девушка, отвернулась.
– Меня поднимите, – сказал Карабаш. – Я легче вас всех. А вы, Настя, не обижайтесь.
