В глухой снежной зимней деревне Вишняковке, каждый дом кажется замшелым и заброшенным. Группа военных прячется за крайним домом, словно заслоняясь невидимыми врагами. Здесь стены изнутри заполнились густой мховой и раздавались странные шорохи - будто тайное движение пронизывает снежную мертвенность деревенской окольцовки....
В кузове орали наперебой: «Свои! Не стрелять»! Несколько выживших красноармейцев пятились, экономно выстреливали последние патроны.
Боровкин вывел машину из дыма, дал крутой вираж. Полуторкой встала поперёк дорог. В кузове поднялись все разом, открыли кинжальный огонь вдоль улицы. Немцы наступали, прижимаясь к стенам. Появление русских стало для них полной неожиданностью. Они побежали назад, кто-то упал.
Разведчики протянули руки, помогли красноармейцам забраться в кузов. Кто-то не хотел – хрипел, что надо задержать немцев.
На борт приняли человек восемь. Одному не повезло. Разжались руки, мёртвые красноармеец сполз на землю.
Грузовик разгонялся, ощетинившись огнём. Стреляли все у кого остались патроны. В дыму носились солдаты вражеской армии, что-то горланили. Явного преследования не было, не было добровольцев так скоро покинуть этот мир.
Город переходил к противнику и противник сбавил обороты.
С приходом темноты рухнул столбик термометра.
Тряска входила в резонанс. Казалось вот-вот и отлетят рессоры. Боровкина, сидящего за баранкой, наградили дружным матом, указав на недопустимость столь быстрой езды. Парень сбросил скорость, залился нервным смехом. Глеб посмотрел на него с опаской – на что способны сумасшедшие.
За бортом проплывал заснеженный город.
– Сжечь бы его к чёртовой матери, – проворчал кто-то. – Чтобы не достался врагу. Как когда-то Кутузов сжёг Москву.
До выезды из города оставалось немного. Уже виднелся хвост отступающий колонны. Бензин закончился так некстати. Двигатель заглох, машина встала. Боровкин тщетно работал стартёром кричал, что надо заводить с толкача. Но всё бесполезно, машина без бензина не поедет даже по приказу Верховного Главнокомандующего.
– Боровкин, ты же говорил что полный бак бензина! – горячился Шубин.
– Я такого не говорил, товарищ лейтенант, – отбивался горе-водитель. – Я говорил, что бензин есть и он был. Честное комсомольское. Так сами посудите, мотались туда, сюда, обратно. Ещё и холод адский. А на холоде расход горючего растёт.
– Все к машине! – скомандовал Шубин. – Закончилась беззаботная жизнь, товарищи красноармейцы. Теперь ножками побегаем.
