В глухой снежной зимней деревне Вишняковке, каждый дом кажется замшелым и заброшенным. Группа военных прячется за крайним домом, словно заслоняясь невидимыми врагами. Здесь стены изнутри заполнились густой мховой и раздавались странные шорохи - будто тайное движение пронизывает снежную мертвенность деревенской окольцовки....
Огонь с немецкой стороны прекратился. Бойцы радовались – не забыли про них.
Через десять минут вся колонна вошла в лес. Сипло командовал майор Мошляк: «Ее расслабляться! Рассредоточится у дороги! Командирам подразделений – сообщить данные о личном составе»!
Люди снова зарывались в снег, ждали. В городе горели здания. Зарево вставало над многострадальным Клином. Немецкие части были в конец измотаны. Развивать успех было некому.
В оставленном городе что-то взрывалось. По ясному небу блуждали яркие сполохи.
Глава четвертая
Пол ночи остатки сводного отряда лежали в снегу, сторожили дорогу, в лесу жгли костры, грелись по очереди.
Был ли смысл столь упорной обороне Клина? Об этом никто не знал. Всю ночь красноармейцы отогревались у костров, ждали у моря погоды .
На западе гремела канонада. Это держал оборону полк майора Синявского.
На рассвете Шубин выстроил своих бойцов, пересчитал. Могло быть больше, но лучше чем ничего. Двадцать разведчиков, не считая их командира. Из сержантского состава только Лазаренко. Бойцы шатались от усталости, с трудом разлепляли глаза.
– Ну что селяне, живы ещё? – Шубин осмотрел свое бравое войско.
Людей становилось всё меньше, но опыт неизбежно приходил.
– Никому не разбредаться. Находиться в одном месте. Ждать приказа. Возможно выведут в тыл. Получим день отдыха.
– Да разве до отдыха сейчас, товарищ лейтенант, – пробормотал зевающий Левашов. – Москва уже рядом. Пока отдыхать будем, немцы ещё дальше уйдут. – А мы поспим и им покажем, – зевнул Небольсин, долговязый автослесарь из Вязьмы. – Нет, серьёзно, товарища лейтенант. Надо бы часа четыре в тепле поспать. А потом хоть куда. Хоть до самого Берлина!
Когда рассвело с юга подошла подмога.
Подкрепление занимало оборону вдоль дороги рассредоточивалось у опушки. Мёрзлая земля уже не поддавалась шанцевому инструменту. Рубили молодые деревья, мастерили из них что-то вроде бруствера.
У капитана Леженко имелось рация и он был в курсе обстановки.
