Ноябрь 1941 года. Под Москвой разгорается ожесточённая битва. Взвод фронтовой разведки под командованием лейтенанта Шубина получает опасный приказ: проникнуть в тыл врага и обнаружить позиции немецких танковых колонн. От успеха этой миссии зависит судьба столицы и жизни защитников города.
Вились завихрения колючей проволоки. На столбах висели таблички угрожающего содержания. Лаяли свирепые овчарки на поводках. Здесь тоже стояли танки, довольно далеко. Приходилось вглядываться. Сновали мотоциклы, курсировали часовые с собаками. Приближаться не стоило, тренированные собаки могли унюхать чужаков.
Данные авиационной разведки подтверждались. Если эта техника двинется на юго-восток по очищенным дорогам, ударит в стык потрёпанных дивизий…
Пришлось уйти с дороги, перебраться за кювет, чтобы не заметили часовые. Дорога уходила вправо. Опушка с бронетехникой осталась за поворотом.
За косогором в низине лежала крупная деревня, Булатово. Местность была неоднородной канавы, косогоры, редкие островки кустарника. Сельскохозяйственные угодья в этой стороне отсутствовали. Дорога петляла вниз к населённому пункту. Её привели в порядок, но явно не сегодня, в низинах скопился снег, замёл проезжую часть.
Разведчики растянулись по полю, залегли. Шубин думал. Группе выдали новую радиостанцию взамен разбитой и намекнули, что повторный порчи казённого имущества техчасть не потерпит.
– Не обращай внимания, – отмахнулся майор Фёдоров. – Они обязаны всех стращать. Но всё же постарайся вернуть эту «шарманку» целой и невредимой.
Об увиденном стоило доложить начальству. Но поразмыслив Глеб решил не спешить. Ясность отсутствовала. А то, что техника скопилпсь у деревень командование и без него знало. Что-то в происходящем было не так. Какая-то нарочитая демонстративность что ли. Требовалось больше сведений. Но не подойдёшь же к часовому с расспросами…
Группа находилась на открытом участке и это тревожило. Местность имела сложный характер и всё же это был не лес. Ефрейтор Гончар выполнял обязанности вы бывшего сержанта Лазаренко. Приказ был прост и понятен: забраться в канаву и не высовываться, греться собственным дыханием. С собой лейтенант взял Левашова, парень был толковый и физически подготовленный, и ползал также хорошо как бегал.
Они перебежали к дороге, затаились водоотводной канаве. Перчатки были тёплые, многослойные, но всё равно со временем руки подмерзали. Красноармеец скорчился в канаве, снял перчатки, сжал руки в кулаки и снова их натянул на сколько смог. Так было легче переносить холод. Шубин пока терпел, но тревога уже пощипывала. В такую погоду даже тёплая одежда не спасала.
Из водостока открылся вид на Булатово, лежащее в низине. Деревня была немаленькой.
