В морском тумане шлюпка плывет по голландскому берегу, залитая свечениями лунного света. Усталый матрос вынужден гребцом братья в медленном приливном потоке, его руки натираются тряпками из-за утренних кипящих волн. Впереди раскрывается широкое устье с заливы и островами, а надежды на то, что он не окажется в самом сердце опасной тайги....
— А куда шел корабль?
— Из Венеции в Любек, — ответил я и, упреждая следующий вопрос, рассказал: — Вез на своем корабле товар венецианских купцов. Теперь ни корабля, ни товара, ни купцов…
— Жив остался — уже хорошо! — попробовал утешить он, а потом сказал, перейдя на «ты»: — Могу найти покупателя на лодку. Продашь — и рассчитаешься со мной.
— Пока не надо, — отклонил я. — У меня есть немного денег.
— Как хотите! — вернувшись к «вы», произнес повеселевший трактирщик, который, видимо, решил сначала, что я потерял во время шторма всё-всё, и сменил тему разговора: — Так вы, стало быть, венецианец?
— Не совсем, — ответил я, — но это уже не важно.
"— А как зовут сеньора? — поинтересовался трактирщик.
— Александр Чернини, — после короткого раздумья придумал я себе новую фамилию, которая звучит на итальянский лад.
Трактирщик догадался, что это не настоящая фамилия, но, судя по понимающему взгляду, согласился, что судовладелец, потерявший корабль с грузом, имеет право считаться утонувшим.
— А меня Петер Наактгеборен, — представился трактирщик.
Если я не ошибаюсь, его фамилия значит «Рожденный голым». Видимо, это очень редкий случай, поэтому и стал фамилией.
— Я бы поел, — сказал ему.
— Есть снерт, — предложил трактирщик, показав на котел на огне. — Это суп гороховый. Будете?
— Буду, — согласился я. — И пива налей.
— Одинарного или двойного? — спросил он.
Я подумал, что двойное будет покрепче и получше, хотя и дороже:
— Давай двойное.
Я забрал из тузика свои вещи и весла.
