Иногда и от инквизиции бывает польза.
— С ее помощью мы избавляемся от врагов веры, — твердо заявила синьора Тереза.
Переубеждать верующего бесполезно. Вера построена на чувствах, а не умеющего думать нельзя переубедить. Он может только одно чувство (веру) поменять на другое (другую), как случилось с протестантами, коммунистами, сайентологами… Переубеждать женщину и тем более бессмысленно. Или она с тобой — и тогда твоя вера или безверие автоматически становятся и ее, или с другим и его верой или безверием. Правда, иногда попадаются мужественные женщины, которые, как и все исключения, подтверждают правило.
— Правильно делаете! — поддержал я. — Чем больше подданных короля уничтожите, тем слабее станете, тем легче будет победить вас.
— Испанская армия непобедима! — с ноткой обиды заявила Тереза Риарио де Маркес.
— Я это заметил сегодня, — сказал я и сменил тему разговора: — Давай лучше поговорим о том, какие у тебя красивые глаза.
Еще не встречал женщину, которой эта тема была бы неинтересна. Они могут сомневаться на счет любой другой части своего тела, кроме глаз.
— Когда гляжу в них, мне кажется, что оказался в бездонном омуте и тону, тону, тону… — выдал я.
Если вы восхищаетесь женщиной, можете говорить ей любые банальности, безвкусицу и даже пошлости. Вам простят все, если верите в то, что говорите. После трех недель воздержания я верил во всё.
Судя по порозовевшим щечкам, Тереза Риарио де Маркес простила мне насмешки над испанской армией, нелады с инквизицией и даже нападение на галеоны. Ужин мы закончили восхищенные едой и друг другом.
— Твоя служанка будет спать здесь, — сказал я. — Ей постелют на полу.
— А ты где? — задала она вопрос, не поднимая глаз и водя тонким пальчиком по белой скатерти.
— А ты как думаешь? — ответил я вопросом.
— Я думаю, что ты — благородный человек, — тихо молвила она.
— Ты даже не догадываешься, насколько ты права! — произнес я шутливо, после чего вышел из каюты, чтобы дать распоряжения ночной вахте.
К вечеру ветер ослабел баллов до двух. Галеоны теперь шли со скоростью не больше трех узлов. Фрегат нес только марселя и зарифленный грот, чтобы не отрываться от них. Таким темпом мы доберемся до португальского берега не раньше, чем к полудню. У обоих галеонов на марсе фок-мачты были установлены фонари, а мы несли на корме аж два, чтобы не потеряться в темноте. Ночь была лунная, с яркими звездами. Они казались больше и ближе, чем обычно. Кстати, по ночам корабли все еще не ходят, ложатся в дрейф до рассвета. Разве что в открытом океане могут позволить себе такую роскошь. Я своих приучил, что темнота нам не помеха. Можем на ночь лечь в дрейф только в узостях или когда долго шли по счислению и точно не знаем, сколько до берега.