В морском тумане шлюпка плывет по голландскому берегу, залитая свечениями лунного света. Усталый матрос вынужден гребцом братья в медленном приливном потоке, его руки натираются тряпками из-за утренних кипящих волн. Впереди раскрывается широкое устье с заливы и островами, а надежды на то, что он не окажется в самом сердце опасной тайги....
Я догадываюсь, что у юноши та же проблема, что и у меня. Иногда мне надо не объяснить или показать, а проделать моей рукой, чтобы она запомнила.
Я подхожу к ученику и говорю учителю на итальянском языке:
— Разрешите помочь ему?
Не дожидаясь ответа, становлюсь сзади юноши, сжимаю его руку, теплую и влажную от пота, которая напряженно держит рукоять рапиры, говорю Сорлеоне ди Негро:
— Нападай.
Итальянец действует медленно, чтобы мы успели. Я также медленно выполняю купе-отсечь. Он делает быстрее — и я ускоряюсь."
"После третьего раза, отпускаю руку юноши и говорю ему на голландском языке:
— Теперь сам.
Ученик делает все правильно.
— Я думал, никогда не научу! — облегченно улыбнувшись, произносит Сорлеоне ди Негро на голландском языке, а потом спрашивает на итальянском: — Ты его родственник?
— Нет, — отвечаю я. — Мне сказали, что здесь дает уроки фехтования превосходный мастер. Я пришел, чтобы поучиться у него.
Итальянца падки на лесть. На любую, даже самую грубую.
— Мне кажется, ты и так неплохо фехтуешь, — улыбнувшись самодовольно, произносит он ответный комплимент.
— В последние годы я все больше пользовался саблей или обычным мечом, — говорю я. Рапиру сейчас называют парадным или малым мечом. — Да и всегда найдется, чему поучиться у такого мастера!
— Мои уроки стоят дорого — десять стюверов за час, — предупреждает Сорлеоне ди Негро.
— Я как-нибудь наскребу на десяток уроков, — говорю шутливо.
— Когда хочешь начать? — спрашивает учитель.
— Могу прямо сейчас, — отвечаю я.
Итальянец смотрит на песочные часы.
— Подождешь немного, пока закончу этот урок? — спрашивает Сорлеоне ди Негро.
— Конечно, — отвечаю я и иду к скамье.
До конца урока они отрабатывают купе-отсечь. Юноша приободрился. Даже пытается пырнуть учителя. Тот делает рипост — ответный укол после ухода движением с линии удара противника. Бульбочка наверняка оставит синяк на теле молодого голландца. Что ж, быстрее научится. Боль — самый лучший учитель.
— На сегодня всё, Ян ван Баерле, — произносит итальянец, когда последняя песчинка пересыпается из верхней колбы часов в нижнюю.
— Можно мне остаться посмотреть? — просит юноша.
Сорлеоне ди Негро смотрит на меня.
— Мне нечего скрывать! — улыбнувшись, говорю я.
Учитель и ученик идут к столу, кладут на него оружие. Итальянец берет другую пару рапир. Эти чуть длиннее и тяжелее, а бульбочки на них меньше. Ни защитных масок, ни курток у него нет. Наверное, чтобы быстрее научить.
