В морском тумане шлюпка плывет по голландскому берегу, залитая свечениями лунного света. Усталый матрос вынужден гребцом братья в медленном приливном потоке, его руки натираются тряпками из-за утренних кипящих волн. Впереди раскрывается широкое устье с заливы и островами, а надежды на то, что он не окажется в самом сердце опасной тайги....
Не знаю, откуда взялись в таком количестве кружки. Может быть, из соседних домов. Пили из них по очереди. Только на мою, оловянную, емкостью грамм на двести пятьдесят, которую мне вручил распорядитель, никто не зарился. Юноши, которые переставляли мишени, теперь наливали пиво всем желающим, не спрашивая, стрелки они или зрители. Я не возражал. Пусть пьют все, кто хочет. Авось запомнят мою доброту и отблагодарят чем-нибудь."
"Ко мне подошел английский лучник, участник финала, и попросил извиняющимся тоном, готовый к категоричному отказу, показать лук.
Англичанин это понял, поэтому осмотрел со всех сторон и спросил:
— Турецкий?
— Татарский, — ответил я.
— Можно натянуть? — попросил он.
— Кончено, — разрешил я.
Английский лучник встал в позицию, натянул тетиву средиземноморским способом, медленно ослабил, повторил процедуру.
— Очень тугой, — сделал он вывод и предложил: — Можешь посмотреть мой.
— Я стрелял из такого, — отказался я.
— Из английского, — ответил он.
— Из испанского лучше, — сказал я.
— Знаю, — согласился англичанин. — Денег не хватило.
— Тебе надо было обязательно выиграть? — поинтересовался я.
После паузы он ответил:
— На службу бы взяли.
— Всё, что ни есть, всё к лучшему, — поделился я жизненным наблюдением. — Может быть, на этой службе тебя бы убили.
— Может быть, — согласился английский лучник, — но перед этим я бы хорошо пожил.
Я понял, что он сидит на мели.
— Отдашь, когда будут, — произнес я, упреждая отказ.
— Спасибо… — он запнулся, — … милорд!
Если учесть, что нынешние лорды считают западдо стрелять из лука, это был двусмысленный комплимент. Надеюсь, я понял правильно.
Когда я добрался до трактира «Глиняная кружка», там уже знали, что их постоялец выиграл соревнования лучников. Петер Наактгеборен поздравил меня и собрался угостить пивом.
Антье Наактгеборен, увидев у меня пирог с надписью на глазури «С праздником», полюбопытствовала:
— Это для Марии?
Так звали дочку бондаря.
— Нет, сам съем, — разочаровал я жену трактирщика. — Надо сперва деньги заработать, а потом жену заводить.
— Тоже верно! — поддержал меня Петер Наактгеборен.
