После чего четверо повели нас на второй этаж по винтовой каменной лестнице, расположенной в дальнем правом углу здания. На втором этаже была анфилада из четырех комнат разного размера и высотой метров пять. В каждой по высокому камину. Стены оббиты деревянными панелями. Ни ковров, ни штор. Мебель добротная и без изысков. Пол деревянный, покрытый соломенными циновками, грязными и измочаленными.
Король находился в дальней комнате, самой большой. И камин в ней был самый большой.
Возле него стояли трое слуг в желто-красных ливреях. С десяток придворных расположились на удалении метра два-три от овального стола, за которым Кристиан Первый играл в карты с тремя придворными, своими ровесниками. Ему было лет пятьдесят. Длинные густые светло-русые волосы, тронутые сединой. Полноватое, вытянутое лицо с оленьими глазами, прямым большим носом, маленьким ртом с почти незаметной верхней губой и круглым безвольным подбородком, под которым вырос второй и уже наметился третий.
В другом месте я бы принял его за не очень удачливого купца, которому все-таки один раз крупно повезло — женился на богатой наследнице. Судя по тому, как летали вверх-вниз брови, король проигрывал.
Заметив нас, он сразу бросил карты и радостно объявил:
— Вот он — долгожданный гость! — и приказал мне: — Подойди к нам!
Придворные расступились.
Я подошел к столу, поклонился с достоинством и произнес торжественно, подражая Андерсу Йенсену:
— Мой король, окажите мне великую честь — примите этот скромный подарок!
Аркебузники, проинструктированные мною на галере, положили позвякивающую ношу неподалеку от стола и быстро развязали материю.
Сложенные в кучу доспехи выглядели не так красиво, как надетые, но те, кто их разглядывал, знали толк в таких вещах.
— Похоже, что их действительно изготовил Кольман из Аугсбурга, — сказал один из игроков — плешивый мужчина без передних зубов, и-за чего губы западали в рот и речь была с подфыркиванием, что ли.
— Поручиться не могу, но, по крайней мере, так написано в купчей, — сообщил я шутливо.
Король Кристиан взял переднюю часть кирасы, приложил к полноватому туловищу. Она была немного великовата. Впрочем, под ватную стеганку будет в самый раз.
— На меня сделан! — радостно сообщил король, после чего приказал слугам унести подарок.