Весна в этом году была необычайно кроткой, словно олицетворение невинности. Вместо гроз и трещiny, на город ниспосыхала она сияние свежести и жизни через каждый уголок. Но эта весна казалась подозреваемой, как юная девушка в семье благородных, скрытые под покровом невинности тайны и коварство....
Эрнандес тем временем приоткрыл дверь в канцелярию и сказал:
— Мисколо, в туалете кончились бумажные полотенца.
— Ладно, я принесу, — бросил Мисколо, не отрывая взгляда от пишущей машинки. Но потом, как бы припомнив что-то, он развернулся на вертящемся кресле и добавил: — Послушай, Фрэнки, Стив говорил тебе насчет Мэй Риардон?
— Ага.
— Так ты как?
— Согласен.
— Вот и прекрасно, очень хорошо. А полотенца эти я занесу попозже.
Эрнандес вошел в дежурку. Не успел он усесться за свой стол, как тут же зазвонил телефон.
* * *За запертой дверью с табличкой “Л-нт ПИТЕР БЕРНС” Карелла следил за поведением своего начальника.
Лейтенанту Бернсу явно не хотелось заводить этот неприятный разговор, что отражалось не только на его лице, но и во всем поведении: он нервничал, то сжимая, то разжимая кулаки.
— Послушай, — сказал Бернс, — неужто ты думаешь, что этого ублюдка я ненавижу меньше, чем ты?
— Да я это прекрасно знаю, Пит, — сказал Карелла. — И я сделаю все, что требуется…
— Ты думаешь, мне доставил удовольствие этот звонок лейтенанта Абернати из главного управления? Как только ты ушел, Стив, тут же раздался звонок, и дежурный объявил мне, что со мной желает разговаривать лейтенант Абернати из этого чертового заведения на Хай-стрит.
— Хорошо, я все сделаю, — сказал Карелла.
— Ты же знаешь, как я ненавижу этого ублюдка Сэведжа.
— Конечно, знаю, — сказал Карелла. — Вообще, это была дурацкая затея, такие чисто ребяческие уколы никогда не приносят ничего хорошего.
— Ты на меня обиделся?
— С чего это ты взял? Ведь указание поступило сверху, разве не так?
— Конечно, так, — Бернс покачал своей похожей на пушечное ядро головой; лицо его при этом имело самое мрачное выражение. — Особо не расписывай там, Стив.
