Весна в этом году была необычайно кроткой, словно олицетворение невинности. Вместо гроз и трещiny, на город ниспосыхала она сияние свежести и жизни через каждый уголок. Но эта весна казалась подозреваемой, как юная девушка в семье благородных, скрытые под покровом невинности тайны и коварство....
Просто напиши, что, дескать, к сожалению, ваша газета выпала из списка адресатов или что-нибудь вроде этого. Уж лучше положить на стол полицейский жетон, чем унижаться перед таким мерзавцем.
— Хорошо, — сказал Карелла. — Я сразу же займусь этим.
— Ладно, иди, — сказал Бернс. — А кто-нибудь уже откликнулся на фотографии?
— Нет пока, — сказал Карелла, открывая дверь. — У тебя ко мне есть еще что-нибудь, Пит?
— Нет, нет, ничего, иди и занимайся работой. Давай.
Едва Карелла вошел в дежурку, к нему тут же подошел Эрнандес:
— Стив, пока ты разговаривал с лейтенантом, тебе тут звонили.
— Да? — отозвался Карелла.
— Ага. Звонил какой-то малый, который видел опубликованную в газете фотографию. Он утверждает, что опознал нашего покойника.
Глава 6
Человека, позвонившего в Восемьдесят седьмой участок и заявившего, что он опознал покойника, звали Кристофером Рэндомом. На вид ему было около шестидесяти с небольшим, и отличался он тем, что во рту у него сохранилось всего четыре зуба: два передних на верхней челюсти и два, тоже передних, — на нижней.
"“Конец пути” просто удивительно оправдывал свое название, ибо для большинства его завсегдатаев он и вправду оказывался концом пути. Публика здесь была в помятых и засаленных костюмах неопределенного цвета. Почти все сидели в головных уборах, всем было за пятьдесят, и у всех были красные носы и слезящиеся глаза хронических алкоголиков.
Кристофер Рэндом тоже не представлял собой исключения. Он был обладателем именно такого носа и таких глаз, да еще, как уже сказано, четырех зубов. В целом же он производил впечатление экспоната, который долго хранился в банке со спиртом. Карелла осведомился у бармена, кто здесь Рэндом, и вместе с Эрнандесом направился в дальний конец бара. Карелла предъявил Рэндому свой жетон детектива. Тот сначала недоуменно уставился на него, а потом кивнул и привычным жестом опрокинул в глотку остаток стоявшего перед ним виски.
— Мистер Рэндом? — спросил Карелла.
— Он самый, — сказал Рэндом. — Кристофер Рэндом, Гроза Востока.
— Почему вы так себя называете? — спросил Карелла.
— Простите, что называю?
— Называете себя Грозой Востока.
— О, — Рэндом на какое-то время растерянно умолк. — Да так, — сказал он, пожав плечами.
