Весна в этом году была необычайно кроткой, словно олицетворение невинности. Вместо гроз и трещiny, на город ниспосыхала она сияние свежести и жизни через каждый уголок. Но эта весна казалась подозреваемой, как юная девушка в семье благородных, скрытые под покровом невинности тайны и коварство....
Карелла вытащил бумажник и достал оттуда маленький календарь в целлофановой обертке.
— Суббота приходилась на двадцать восьмое, — сказал он. — Значит, это было двадцать восьмого марта?
— Если это была последняя суббота марта, то да, сэр. Это было двадцать восьмого.
— После двадцать восьмого в марте не было других суббот, — сказал, улыбаясь, Карелла.
— Значит, мы с вами точно установили нужную дату. О! А вот и виски. Виски — напиток мужественных. Уххх! — Он опрокинул рюмку, пожевал губами и спросил: — Так на чем же мы остановились?
— Мы остановились на Джонни, — сказал Эрнандес.
— Неужто вы все это записываете, сэр? — спросил Рэндом.
— Совершенно верно.
— Подумать только.
— Какого он, на ваш взгляд, возраста? — спросил Карелла. — Я имею в виду этого Джонни.
— Лет шестьдесят с небольшим, как я полагаю.
— И выглядел он вполне здоровым, как вы считаете?
Рэндом пожал плечами.
— Этого я не знаю, я не врач, понимаете ли?
— Да, да, конечно, я просто думаю, может, он часто кашлял или еще что-нибудь? Был ли у него болезненный или усталый вид? Может, у него был нервный тик или еще что-нибудь? Может, он…"
"— По мне, так он был здоров как бык, — сказал Рэндом, — но — это, конечно так — на первый взгляд. Сами понимаете, что я не просил его раздеться для медицинского осмотра, сэр. Я могу сказать только, что внешне, при самом поверхностном осмотре, не имея при этом специального медицинского образования, я могу предположить, что Джонни этот был здоров как бык, — Рэндом сделал паузу.
— Ну хорошо, — сказал Карелла, — значит, он сказал вам, что его зовут Джонни. А фамилии он не называл?
— Нет, сэр, фамилии он не называл. Простите, сэр, но при всем моем уважении к полиции, должен признаться, что разговоры с полицейскими вызывают у меня страшную жажду. Я, конечно, очень хотел бы…
— Бармен, еще порцию виски, — сказал Эрнандес.
— Совершенно верно.
— А что он вам говорил?
— Он говорил, что идет на работу.
— На работу? А что это была за работа?
— Этого он не говорил.
— Но время было уже к ночи, не так ли?
— Справедливо заметили, сэр. Это было поздним вечером в субботу.
— И все-таки он сказал вам, что идет на работу.
— Да, сэр, именно таковы были его слова.
