Весна в этом году была необычайно кроткой, словно олицетворение невинности. Вместо гроз и трещiny, на город ниспосыхала она сияние свежести и жизни через каждый уголок. Но эта весна казалась подозреваемой, как юная девушка в семье благородных, скрытые под покровом невинности тайны и коварство....
— А какие у нее были отношение с пациентами? Вы же не станете убеждать нас, что все пациенты отличались идеальным характером и примерным поведением и что…
— Нет, многие из наших пациентов нервны, раздражительны, а зачастую бывают и просто невыносимы.
— В таком случае ведь далеко не все воспринимали ее…
— Совершенно верно. Не все и не сразу приняли ее с распростертыми объятьями. Поначалу, по крайней мере.
— Так, значит, все-таки и у нее возникали проблемы.
— Поначалу — да. Но у Клер была просто изумительная способность находить буквально к каждому особый подход, как бы ключик какой-то, и ей почти всегда удавалось завоевать доверие пациента.
— Почти всегда?
— Да.
— А в каких же случаях это ей не удавалось? — спросил Карелла.
— Что?
— Почти всегда еще не означает всегда, доктор Мак-Элрой. Так, значит, у нее все-таки бывали неприятности с пациентами?"
"— Ничего серьезного не было. Не было ничего такого, с чем она не смогла бы справиться. Видите ли, я ведь как раз и пытаюсь втолковать вам, что Клер была человеком исключительно преданным своей работе, она умела просто великолепно обращаться с пациентами.
— А чьи дома она посещала?
— Что?
— Ну, в дома каких пациентов она заходила?
— Ах, вот в чем дело… Ну, я точно не знаю. Она посещала нескольких. Но я не помню.
— А вы попытайтесь припомнить.
— Нет, честное слово…
— А вы все-таки попробуйте.
— Погодите, погодите, дайте подумать. Тут у нас лежал один мужчина с переломом обеих ног — производственная травма. Клер тогда проявила необычайный интерес к его семье. Проявляла заботу о детях, сидела с ними. Или вот в начале прошлого месяца поступила к нам женщина с прободением аппендикса. Жуть просто: тут и перитонит, и абсцессы, и вообще — все что угодно.
