Весна в этом году была необычайно кроткой, словно олицетворение невинности. Вместо гроз и трещiny, на город ниспосыхала она сияние свежести и жизни через каждый уголок. Но эта весна казалась подозреваемой, как юная девушка в семье благородных, скрытые под покровом невинности тайны и коварство....
Если ты труп, то тебя могут фотографировать в сотнях самых невыгодных ракурсов в то время, как ты невидящими глазами будешь глядеть на вспышки магния, а юбка твоя будет задрана, открывая засохшие сгустки крови на ногах и внутренней поверхности бедер, а последние редкие уже осенние мухи будут пролетать над твоим раскрытым ртом. Можно будет беспрепятственно положить пальцы на твои веки, чтобы глаза твои, наконец, закрылись. Юбку твою могут натянуть на колени, чтобы отметить на земле точное положение твоего тела, распростертого на склоне холма среди деревьев.
Если ты труп, то у тебя можно снять одежду и сложить ее в пластиковый мешок с бирками, а потом направить этот мешок в криминалистическую лабораторию. Можно будет твое нагое и холодное тело положить на покрытый нержавеющей сталью стол и резать его скальпелем сколько угодно, докапываясь до причины твоей смерти. У тебя нет никаких прав. Ты — труп, покойник, тело, может быть, ты и сосуд с уликами, но личностью ты уже не — являешься ни при каких обстоятельствах. Права у тебя отняты и отняты они смертью.
Если же ты — наркоман, то у тебя несколько больше прав, чем у трупа, но не обольщайся — их ненамного больше.
Ты все еще можешь ходить, дышать, спать, смеяться и плакать — а это уже само по себе немало. Ибо все это — жизнь, и следует считаться с тем, что тебе все это пока дозволено, поскольку все это ты в состоянии еще делать. Но раз уж ты стал наркоманом, то это означает, что ты уже втянулся в процесс умирания, то есть в процесс перехода в труп, а следовательно, не очень-то отличаешься от нормального, так сказать, полноценного трупа.
