Весна в этом году была необычайно кроткой, словно олицетворение невинности. Вместо гроз и трещiny, на город ниспосыхала она сияние свежести и жизни через каждый уголок. Но эта весна казалась подозреваемой, как юная девушка в семье благородных, скрытые под покровом невинности тайны и коварство....
— У меня здесь не какой-нибудь бордель, не подумайте чего-нибудь худого, но я стараюсь не особенно придираться к людям, не совать нос в чужие дела. Человеку иногда бывает нужно уединение, а уединение — весьма редкая вещь в нашем городе. Я, например, понимаю это так — каждый человек имеет право на собственную комнату, где он мог бы отгородиться от всего мира.
— И у вас тогда создалось впечатление, что Эйлин Гленнон намеревается это сделать?
— Да, парень, именно такое у меня создалось тогда впечатление.
— Но она не упоминала при этом о ком-нибудь другом?
— А кого же ей было упоминать тогда?
— Она расписалась у вас в книге в том, что она сняла комнату?
— Такого у меня в правилах нет. Она уплатила за комнату за неделю вперед, а я дал ей расписку. Больше ей ничего и не нужно было делать. Гарри О’Лафлин — человек честный, и он всегда держит свое слово.
— Но она так и не пришла к вам потом?
— Нет.
— Прошу вас, попытайтесь припомнить, а в субботу не приходил ли кто-нибудь справиться о ней?
— Нет.
— А, может быть, вы заметили здесь где-нибудь поблизости девушку лет шестнадцати?
— Нет.
— Ну, которая вроде бы поджидала кого-то?
— Нет, не видел.
О’Брайен тяжело вздохнул.
— Ничего не понимаю, — сказал О’Лафлин.
— Я полагаю, что вы сдали комнату женщине, которую звали Клер Таунсенд, — сказал О’Брайен. — Я не знаю, зачем ей понадобилось воспользоваться именем Эйлин Гленнон, но я подозреваю, что комнату она снимала именно для этой девчонки. Но почему она это сделала, я не знаю.
— Ну, хорошо, предположим, что она и в самом деле снимала комнату для кого-то другого… Только давайте говорить начистоту… Значит, комнату снимала девушка по имени Клер Таунсенд?
— Да, я думаю, что это именно так.
— И вы говорите, что она воспользовалась именем Эйлин Гленнон именно потому, что комнату она снимала не для себя, а для нее, так?
— Да, я думаю, что это так. Все указывает на это.
— В таком случае, почему же Эйлин Гленнон не пришла сюда в субботу? Понимаете, если эта комната была снята для нее…
— Вот я и думал, мистер О’Лафлин, что она все-таки приходила сюда.
— А почему не появилась? Если уж она не пожалела ни времени, ни денег, чтобы снять для нее эту комнату, то…
— Потому что Клер Таунсенд убили в пятницу вечером.
— О! — сказал О’Лафлин, взял свой стакан и залпом осушил его.
